Редакционная статья обобщает материалы первого номера 2026 г., объединенные идеей перехода к прогностической и персонализированной медицине в акушерстве и гинекологии. В оригинальных исследованиях представлены цифровые модели стратификации риска преждевременных родов и преэклампсии, нейросетевые алгоритмы выбора терапии при нарушениях овуляции, иммунологические и коагуляционные маркеры плацентарных осложнений, а также данные о долгосрочных кардиометаболических рисках после преэклампсии и факторах сохранения овариального резерва. В обзорных публикациях освещены современные представления о патогенезе тромбозов при пароксизмальной ночной гемоглобинурии, роли натрийуретического пептида в акушерстве и неонатологии, иммунокоагуляционных механизмах эмболии околоплодными водами, молекулярных основах ВПЧ-ассоциированной неоплазии и стратегиях восстановления фертильности у женщин позднего репродуктивного возраста. Представлен клинический случай антенатальной диагностики врастания плаценты с использованием современных ультразвуковых критериев. Номер также включает уведомление об отзыве статьи в связи с выявленным недобросовестным заимствованием, что подчеркивает приверженность редакции принципам публикационной этики. В совокупности материалы номера отражают современные векторы развития специальности – стратификацию риска, персонализацию терапии и расширение профилактической направленности акушерско-гинекологической практики.

Введение. Преждевременные роды (ПР) остаются одним из наиболее серьезных осложнений беременности, выступают основной причиной неонатальной смертности и влекут за собой такие тяжелые последствия, как инвалидизация и развитие хронических заболеваний у новорожденных, а также приводят к значительным социально-экономическим издержкам. Глобальная частота ПР остается практически неизменной и составляет 5–18 %, несмотря на применяемые профилактические меры, что подчеркивает необходимость создания более эффективных инструментов прогнозирования для своевременной профилактики.

Цель: разработка и валидация на независимой выборке инструмента оценки риска ПР, основанного на технологиях машинного обучения (англ. Machine Learning, ML) и реальных клинических данных, полученных из электронных медицинских карт (ЭМК) беременных.

Материалы и методы. В работе использовался массив из 10000 анонимизированных записей ЭМК, содержащих 54 признака, включая анамнестические, клинические, лабораторные и инструментальные данные. Прогностическая система состояла из двух взаимосвязанных моделей ML: NLP-модели (обработка естественного языка; англ. Natural Language Processing, NLP) с использованием модели RuBERT (англ. Russian Bidirectional Encoder Representations from Transformers; предварительно обученная языковая модель для обработки русскоязычных текстов) для извлечения признаков ПР из неструктурированных русскоязычных текстов и предиктивной модели ML, для создания которой было протестировано 14 различных алгоритмов.

Результаты. NLP-модель показала высокое качество обработки данных с медианной чувствительностью = 0,998, F-мерой (гармоническое среднее между точностью и полнотой) = 0,976 и AUC-ROC = 0,974. Среди алгоритмов ML наилучшие результаты оценки риска продемонстрировал алгоритм на основе градиентного бустинга – CatBoost Classifier (англ. Categorical Boosting Classifier) с точностью (accuracy) = 0,81, чувствительностью = 0,87, точностью (precision) = 0,76, F-мерой = 0,81 и AUC-ROC = 0,82.

Заключение. Разработанная модель показала производительность, сопоставимую с зарубежными аналогами, а валидация подтвердила ее устойчивость к новым данным, что свидетельствует о перспективности системы для использования в реальной клинической практике. Данное исследование представляет собой первый этап создания комплексного решения для оценки риска ПР, объединяющего NLP и ML. Дальнейшее совершенствование разработанного алгоритма оценки может включать использование дополнительных признаков (например, биохимических маркеров) и проведение многоцентровых валидационных исследований.

Введение. Около 20 % женщин репродуктивного возраста страдают ожирением, и у более половины из них наблюдаются нарушения менструального цикла, ановуляция и бесплодие.

Цель: определить предикторы восстановления овуляции и разработать модель индивидуального выбора лечения у пациенток с ожирением и олиго-/аменореей на основе нейросетевой технологии.

Материал и методы. В проспективное рандомизированное контролируемое исследование были включены 80 пациенток с ожирением и олиго-/аменореей, которые были распределены на 2 группы, в течение 6 месяцев получавших следующую терапию: 40 пациенток (группа I) – комбинацию миоинозитола, D-хироинозитола, фолиевой кислоты и марганца, другие 40 пациенток (группа II) – метформин. После лечения пациентки обеих групп были распределены на 2 кластера по признаку «ановуляция/овуляция». Определяли антропометрические показатели, выполняли ультразвуковое исследование (УЗИ) органов малого таза, измеряли параметры углеводного и жирового обмена, гормонального статуса, содержание в крови аминокислот, пептидов, цитокинов, маркеров воспаления, изучали микронутриентный состав крови. Для создания модели прогноза восстановления овуляции использовали процедуру многослойного перцептрона. Прогностическую ценность модели определяли с помощью ROC-анализа.

Результаты. Возраст пациенток в среднем составил 27,9 ± 3,8 лет, индекс массы тела (ИМТ) – 33,4 [31,2; 34,0] кг/м2. В качестве значимых предикторов восстановления овуляции с помощью нейросетевого анализа были определены: отношение объема талии к объему бедер (ОТ/ОБ), продолжительность менструального цикла, индекс инсулинорезистентности (англ. Homeostasis Model Assessment of Insulin Resistance, HOMA-IR), С-реактивный белок, лептин, фолликулостимулирующий гормон, 25-гидроксикальциферол (витамин D), фактор некроза опухоли альфа. Поскольку большинство показателей отражают метаболический профиль пациенток, то вмешательства для восстановления овуляции необходимо в первую очередь направить на его коррекцию. Разработанная модель для прогнозирования наступления овуляции обладает чувствительностью 100 %, специфичностью 80 %, точностью 93,8 %, площадь под ROC-кривой составляет 0,985 (p < 0,001), что позволяет считать модель достаточно информативной для выбора конкретного лекарственного средства. Для практических целей разработан онлайн калькулятор индивидуального выбора препарата (точность – 91,7 %).

Заключение. Комплексный подход, основанный на нейросетевом анализе параметров исследования, доступных для широкой клинической практики, является перспективным для прогнозирования наступления овуляции при применении конкретного препарата ввиду его высокой информативности.

Введение. Хроническая плацентарная недостаточность (ХПН) является одной из ведущих причин задержки роста плода (ЗРП), перинатальных потерь и осложненного течения беременности. На сегодняшний день отсутствуют валидированные методы прогнозирования ХПН на этапе планирования беременности, что затрудняет раннюю стратификацию пациенток группы риска и проведение своевременной профилактики.

Цель: разработать математическую модель прогнозирования риска развития ХПН у женщин с отягощенным акушерским анамнезом на этапе прегравидарной подготовки.

Материалы и методы. Проведено ретроспективное клиническое исследование, включившее 462 пациентки с осложненным акушерским анамнезом. Оценивались исходы предыдущих беременностей, сопутствующие экстрагенитальные заболевания, циркуляция критериальных (антитела к β2-гликопротеину, кардиолипину, волчаночный антикоагулянт) и некритериальных (к аннексину 5, фосфатидилсерину, фосфатидилинозитолу, протромбину, хорионическому гонадотропину человека) антифосфолипидных антител (АФА), показатели субпопуляционного состава лимфоцитов, коагуляционного профиля и генетической тромбофилии. Использованы методы иммуноферментного анализа, проточной цитометрии, ультразвуковой и гистологической диагностики. Для построения прогностической модели применяли бинарную логистическую регрессию, диагностическую значимость показателей оценивали по ROC-кривым.

Результаты. Наличие высоких титров АФА и/или волчаночного антикоагулянта ассоциировалось со значимо более высокой частотой ХПН (63,1 % против 4,6 %; p < 0,001) и ЗРП (43,4 % против 4,6 %; p < 0,001). Иммунологический дисбаланс (повышение относительного содержания В-лимфоцитов и NK-клеток) повышал риск реализации ХПН в 1,3–5,5 раза. Построенная модель прогнозирования, включающая показатели иммунологической активности и коморбидности, продемонстрировала высокую точность: AUC = 0,89, чувствительность 85,7 %, специфичность 85,7 %.

Заключение. Разработанная математическая модель позволяет с высокой точностью прогнозировать риск развития ХПН у женщин с отягощенным акушерским анамнезом еще до наступления беременности, что открывает возможности для персонализированного подбора профилактических мероприятий, в том числе иммуномодулирующей терапии и динамического наблюдения, и способствует снижению частоты перинатальных осложнений.

Введение. Преэклампсия (ПЭ) остается одной из ведущих причин материнской и перинатальной заболеваемости и смертности. Ключевым звеном развития ПЭ считают плацентарную недостаточность, связанную с нарушением инвазии трофобласта, гипоперфузией и воспалительной активацией эндотелия. В последние годы возрастает интерес к роли системы комплемента – важного компонента врожденного иммунитета, участвующего в поддержании материнско-плодовой толерантности. Дисбаланс ее активации может приводить к повреждению трофобласта, нарушению плацентарного кровотока и развитию осложнений беременности, включая раннюю и позднюю ПЭ и задержку роста плода (ЗРП). Изучение активности отдельных компонентов комплемента (C1q, C3a, MAC) при ПЭ позволяет уточнить иммунные механизмы плацентарной дисфункции и определить потенциальные диагностические и прогностические маркеры. Однако вклад отдельных звеньев комплемента при тяжелой ПЭ остается недостаточно изученным, что делает исследование их уровней и активности клинически значимым.

Цель: определить диагностическую и прогностическую ценность компонентов системы комплемента (C1q, C3a, MAC) у беременных с тяжелой ПЭ с учетом различий между ранней и поздней формой заболевания, а также провести их сравнение с контрольной группой здоровых беременных.

Материалы и методы. Проведено одноцентровое наблюдательное исследование с поперечным сравнительным анализом на этапе включения и последующим сбором перинатальных исходов, включавшее беременных с тяжелой ПЭ и здоровых беременных с физиологическим течением беременности. В исследование были включены 120 беременных, сопоставимых по возрасту и сроку беременности, разделенных на 4 группы: с ранней ПЭ, развившейся ≤ 34 недель беременности (n = 56); с поздней ПЭ, возникшей после 34 недель (n = 32); контрольная группа 1 здоровых беременных с физиологическим течением в сроке ≤ 34 недель (n = 17); контрольная группа 2 здоровых беременных с физиологическим течением после 34 недель (n = 15). Выполнен анализ клинико-лабораторных показателей, включавший демографические данные, особенности акушерского анамнеза, акушерские осложнения, сопутствующие заболевания, показатели гемостаза, общеклинические лабораторные показатели, перинатальные данные, иммунологические показатели системы комплемента – уровни C1q, C3a и мембраноатакующего комплекса (англ. membrane attack complex, MAC, C5b–C9). Уровни компонентов системы комплемента определяли иммуноферментным методом.

Результаты. Установлено, что при тяжелой ПЭ происходит гиперактивация системы комплемента, проявляющаяся повышением уровней C1q, C3a и MAC. Концентрация компонента C1q ≥ 250 нг/мл ассоциировались с риском развития ЗРП (p < 0,008). Компонент C3a оказался повышенным при ЗРП и нарушении маточно-плацентарного кровотока (МПК), а также при ранней и поздней формах ПЭ. Значения C3a ≥ 615 нг/мл обладали умеренной прогностической значимостью для ЗРП (p = 0,004) и для нарушений МПК (p = 0,048). Конечный компонент системы комплемента – MAC (C5b–C9) был значимо выше при поздней ПЭ и ЗРП, что указывает на активацию терминального пути и повреждение клеток трофобласта. Пороговое значение MAC ≥ 2717 мАЕ/мл предсказывало развитие ЗРП с чувствительностью 61,0 % и специфичностью 82,0 % (p = 0,009).

Заключение. Выявленные изменения подтверждают, что чрезмерная активация комплемента и формирование МАС играют значимую роль в развитии плацентарной недостаточности, ПЭ и ЗРП, а оценка уровней C1q, C3a и MAC может использоваться как дополнительный инструмент для прогнозирования осложнений беременности.

Введение. Отягощенное течение беременности и родов представляет угрозу не только для потомства, но и для матери в последующие периоды жизни. Преэклампсия (ПЭ) оказывает влияние на дальнейшее здоровье матерей, повышая риск соматических заболеваний. Однако количество работ, посвященных изучению воздействия ПЭ на соматическое здоровье матерей, ограничено, что определяет актуальность данного исследования.

Цель: оценить соматическое здоровье женщин, родивших девочек, в зависимости от наличия ПЭ во время беременности и родов.

Материалы и методы. Проведено ретроспективное исследование «случай–контроль», проанализированы 1302 истории родов пациенток, родивших девочек в 2006 и 2007 гг. Из них были отобраны 198 пациенток, соответствовавших критериям включения: одноплодная самопроизвольно наступившая беременность, наличие/отсутствие ПЭ в течение родов и беременности, роды живыми доношенными девочками в 2006 и 2007 гг. Пациентки были разделены на 2 группы: основную группу составили 94 женщины, перенесшие ПЭ во время беременности и родов; группа сравнения была представлена 104 пациентками, чья беременность и роды протекали физиологично. Проанализированы архивные данные – истории родов, проведена оценка состояния соматического здоровья по результатам предоставленных пациентками медицинских данных, включая антропометрические показатели.

Результаты. При оценке соматического здоровья и антропометрических показателей пациенток выявлены статистически значимые различия между группами. Установлена связь более частого возникновения заболеваний сердечно-сосудистой системы, ожирения и избыточной массы тела, а также более низкий паритет у женщин, перенесших ПЭ, в отличие от женщин, чья беременность протекала физиологично (p < 0,001). Вероятность наличия гипертонической болезни в группе женщин, перенесших ПЭ, была выше в 3,297 раза, различия шансов – статистически значимыми (95 % доверительный интервал (ДИ) = 1,801–6,037; р < 0,001). При этом значимых различий в фенотипе гипертонической болезни не выявлено. Обращает на себя внимание статистически значимо более высокий средний возраст на момент родов (p = 0,028), частота злокачественных новообразований (p = 0,023) и отягощенный семейный анамнез по развитию гипертонической болезни (p = 0,002) в группе пациенток, страдавших ПЭ. Различия между группами считали статистически значимыми при p < 0,05.

Заключение. Беременность, осложненная ПЭ, в будущем повышает риск возникновения заболеваний сердечно-сосудистой системы в целом и гипертонической болезни в частности, ожирения и избыточной массы тела у данной группы пациенток. Результаты исследования определяют необходимость профилактики гипертензивных расстройств на прегравидарном этапе, оценку риска развития ПЭ с учетом семейного анамнеза и персонифицированный подход к ведению пациенток данной группы. Таким образом, подчеркивается важность разработки дальнейших подходов в профилактике и ранней диагностике ПЭ, а также мультидисциплинарного диспансерного наблюдения женщин, перенесших ПЭ.

Цель: определить оптимальную тактику ведения пациенток с глубоким инфильтративным эндометриозом.

Материалы и методы. Проведено проспективное когортное клиническое исследование. Обследовано 69 пациенток после хирургического лечения распространенного инфильтративного эндометриоза и противорецидивной терапии агонистами гонадотропин-рилизинг-гормона в течение 3 месяцев. Оценку репродуктивного потенциала проводили на основании определения антимюллерова гормона (АМГ) до операции и через 6 месяцев после выполнения вмешательства, при этом фиксировали наступление или ненаступление самостоятельной беременности в течение 1 года.

Результаты. При сравнительном анализе концентраций АМГ в преи постоперационном периоде снижение уровня отмечалось у 51,8 % пациентки в среднем на 0,152 нг/мл; наименьшее снижение определено у женщин в возрасте от 28,5 до 33,5 лет независимо от объема оперативного лечения. Беременность наступила у 10 из 43 планирующих, медиана возраста которых составила 36,0 [32,0–42,5] лет; из них 7 пациенток перенесли вмешательства на яичниках, 3 – хирургическое лечение по поводу эндометриоза другой локализации.

Заключение. Полученные данные свидетельствуют об определяющей роли возраста для сохранение репродуктивного потенциала и необходимости дифференцированного подхода при разработке индивидуальной тактики ведения и лечения пациенток с глубоким инфильтративным эндометриозом с учетом возраста, локализации эндометриоза и репродуктивных планов.

Цель: изучить особенности клиники склерозирующего лихена (СЛ) у девочек различных возрастных групп.

Материалы и методы. Выполнено проспективное обсервационное исследование, включавшее 202 девочки с подтвержденным клиническим и гистологическим диагнозом СЛ в возрасте от 0 до 18 лет. Изучали возраст дебюта заболевания СЛ, определяли время от появления первых симптомов до постановки диагноза, проводили анализ наиболее характерных симптомов заболевания, таких как зуд, изменения структуры и цвета кожи, наличие трещин, запоров, дизурии и площадь поражения в зависимости от возрастного периода.

Результаты. Более трети девочек со СЛ отмечали первые симптомы заболевания в возрасте 5–6 лет (n = 67; 33,1 %). Среди пациенток со СЛ вульвы преобладали девочки в возрасте среднего детства от 3 до 5 лет (32,7 %; n = 66). Девочки периода раннего детства (до 2 лет) и пубертатного периода (13–17 лет) составляли меньшинство – 7 (3,5 %) и 19 (9,4 %) соответственно. Средняя продолжительность заболевания до постановки правильного диагноза составила 2,61 ± 0,13 года. У 27,7 % (n = 56) девочек заболевание протекало бессимптомно, чаще у пациенток младшей возрастной группы от 3 до 5 лет (n = 10). Предъявляли жалобы на зуд в области вульвы, промежности и перианальной области 58,9 % (n = 119) пациенток, но только у 5 (2,48 %) девочек зуд был единственной жалобой. В большинстве случаев изменения захватывали все 5 зон – клитор, малые половые губы, внутреннюю поверхность больших половых губ, промежность и перианальную область. Поражения СЛ выглядели в виде «восьмерки» у 75,2 % (n = 152) девочек, чаще в препубертатном (79,8 %; n = 79) и пубертатном (82,9 %; n = 29) возрасте.

Заключение. Пик заболеваемости девочек СЛ приходится на время перехода от среднего к периоду позднему детства. За 9 лет наблюдения средняя продолжительность заболевания до его диагностики сократилась с 6 до 1,6 лет. В результате анализа характера жалоб в зависимости от возраста девочек можно сделать вывод о том, что СЛ не имеет специфических жалоб, кроме изменения структуры и цвета кожи вульвы, на которые обращают внимание только 5 % больных. Зуд в подавляющем большинстве случаев (n = 119; 58,9 %) является следствием возникших осложнений, таких как трещины, экхимозы и эрозии.

Введение. Преэклампсия (ПЭ) остается одной из ведущих причин материнской и перинатальной заболеваемости и смертности, при этом большинство случаев по-прежнему выявляются на стадии клинически выраженного заболевания. Сложные алгоритмы прогнозирования ПЭ с использованием биомаркеров и доплерометрии демонстрируют высокую точность, но малопригодны для массового скрининга в условиях ограниченных ресурсов.

Цель: разработать, внутренне и внешне валидировать математические модели прогнозирования риска ПЭ при сроке беременности ≤ 16 недель на основе рутинных данных электронных медицинских карт (ЭМК) с использованием методов машинного обучения.

Материалы и методы. Проведено ретроспективное когортное исследование на основании обезличенных ЭМК беременных из 8 регионов Российской Федерации за период 2010–2025 гг. В аналитический набор включены 19955 визитов на сроке ≤ 16 недель. Целевым событием являлись ПЭ, эклампсия и HELLP-синдром по кодам МКБ-10. В качестве потенциальных предикторов рассмотрен широкий спектр клинико-анамнестических и антропометрических данных. Модели – логистическая регрессия, градиентный бустинг, Random Forest (случайный лес), Extra Trees (экстремально рандомизированные деревья) обучали с учетом дисбаланса классов; отбор признаков осуществляли по SHAP-индексам (англ. SHapley Additive exPlanations indices; индексы аддитивных объяснений Шепли). Внутреннюю оценку проводили на тестовой выборке, независимую внешнюю валидацию – на подвыборке из медицинских организаций Республики Карелия (n = 918).

Результаты. Финальная модель Extra Trees на 35 клинически интерпретируемых предикторах обеспечила ROC-AUC (англ. Receiver Operating Characteristic curve; Area Under Curve; характеристическая кривая, площадь под характеристической кривой) = 0,871 (95 % доверительный интервал (ДИ) = 0,811–0,923) на внутренней и 0,862 (95 % ДИ = 0,833–0,892) на внешней выборке. При пороге вероятности 0,04 чувствительность на внешней выборке составила 0,886, специфичность – 0,631, прогностическая ценность отрицательного результата (англ. negative predictive value, NPV) превышала 0,99. Калибровка вероятностей была умеренной (средняя абсолютная ошибка калибровки составила 0,245). Наибольший вклад в риск ПЭ вносили хроническая артериальная гипертензия, ПЭ в анамнезе, показатели артериального давления, антифосфолипидный синдром и сахарный диабет.

Заключение. Разработанная модель Extra Trees на основе рутинных данных ЭМК демонстрирует удовлетворительную дискриминационную способность, высокую чувствительность и очень высокую NPV и может рассматриваться как скрининговый инструмент для ранней стратификации риска ПЭ при условии локальной проверки калибровки и дальнейшей клинической оценки.

Цель: оценить клиническое значение контроля за гемостазом при проведении антикоагулянтной терапии у пациенток с беременностью после экстракорпорального оплодотворения (ЭКО) и отягощенным акушерским анамнезом (ОАА).

Материалы и методы. Проведено проспективное обсервационное клиническое сравнительное исследование. Основную группу составили 64 женщины с ОАА, с одноплодной (подгруппа И1, n = 38) и многоплодной (дихориальная диамниотическая двойня) беременностью (подгруппа И2, n = 26) после ЭКО, получавшие терапию низкомолекулярными гепаринами (НМГ). Контрольную группу составили 35 беременных с одноплодной беременностью (подгруппа С1) и 35 с двойней (подгруппа С2) после ЭКО. Исследования системы гемостаза включало определение АЧТВ (активированное частичное тромбопластиновое время), ПВ (протромбиновое время), ТВ (тромбиновое время), измерение уровня фибриногена, антитромбина, протеина С, протеина S, функции протеина С (test РrоС Global); D-димера; агрегации тромбоцитов с ристоцетином, АДФ (аденозин-5-дифосфата) и коллагеном; анти-Ха активности, тромбоэластографию, определение антифосфолипидных антител и генетической тромбофилии.

Результаты. Беременность после ЭКО у пациенток с ОАА и риском тромбозов при проведении контролируемой антикоагулянтной профилактики сопровождалась меньшей частотой осложнений в сравнении с контрольной группой: нарушение маточно-плацентарного кровотока наблюдалось у 7,8 % против 24,3 % (p < 0,05), задержка роста плода – у 3,1 % против 12,9 % (p < 0,05), преэклампсия – у 6,3 % против 20,0 % (p < 0,05), угроза прерывания в I триместре – у 14,1 % против 28,6 % (p < 0,05), во II триместре – у 7,8% против 21,4% (p < 0,05). Контролируемое применение НМГ было ассоциировано с благоприятным течением и исходом беременности. Оценка динамики показателей гемостаза на фоне терапии антикоагулянтами и антиагрегантами давала возможность обосновывать необходимость повышения дозы НМГ при развитии беременности, оценивать ее адекватность и безопасность.

Заключение. Нарастание гиперкоагуляции по мере развития беременности требует контроля адекватности антикоагуляционной терапии в группах риска, особенно при многоплодной беременности после ЭКО.

Пароксизмальная ночная гемоглобинурия (ПНГ) является редким приобретенным клональным заболеванием системы кроветворения, обусловленным соматической мутацией гена PIGA (англ. phosphatidylinositol glycan, class A; фосфатидилинозитолгликан класса А) и дефицитом гликозилфосфатидилинозитол (англ. glycosylphosphatidylinositol, GPI)-связанных регуляторных белков комплемента на поверхности клеток крови. Дисрегуляция системы комплемента приводит к хроническому внутрисосудистому гемолизу, анемии, эндотелиальной дисфункции и формированию выраженного приобретенного тромбофилического состояния, клинически проявляющегося венозными тромбозами, в том числе атипичной локализации. Тромботические осложнения являются ведущей причиной неблагоприятного прогноза и летальности при ПНГ. В статье обобщены современные данные об этиологии, молекулярно-генетических и патофизиологических механизмах ПНГ, включая нарушения регуляции системы комплемента, дефицит оксида азота, экстраи внутрисосудистый гемолиз, а также клинико-патогенетическую связь заболевания с апластической анемией и миелодиспластическими синдромами. Особое внимание уделено течению ПНГ у женщин репродуктивного возраста. Показано, что физиологические изменения беременности и послеродового периода, включая активацию системы комплемента и гиперкоагуляцию, у пациенток с ПНГ ассоциированы с повышенным риском гемолитических кризов и тромбоэмболических осложнений, что позволяет рассматривать данное заболевание как состояние крайне высокого акушерского риска. Рассмотрены современные принципы междисциплинарного ведения пациенток, направленные на улучшение материнских и перинатальных исходов.

В статье представлены общие сведения о демографических процессах в России и актуальности использования высокоэффективных средств защиты от нежелательной беременности, в частности комбинированных оральных контрацептивов (КОК), с целью профилактики артифициальных абортов. Акцентировано важное значение качественного консультирования для назначения эстроген-гестагенного препарата. Описаны клинические ситуации для преимущественного выбора трехфазного комбинированного контрацептивного препарата с этинилэстрадиолом и дезогестрелом.

Мозговой натрийуретический пептид (англ. brain natriuretic peptide, BNP) – хорошо известный маркер в кардиологии, который используется для диагностики, оценки прогноза и подбора лечения у пациентов с сердечной недостаточностью. В акушерстве BNP исследовался у беременных с гестационной артериальной гипертензией, преэклампсией, дистрессом плода, с сердечно-сосудистыми заболеваниями и гестационным сахарным диабетом. Сообщалось о повышенном уровне BNP в пуповинной крови новорожденных с внутриутробной задержкой роста плода. Недавние исследования показывают, что BNP также полезен в оценке состояния новорожденных и прогнозе неонатальной адаптации. У детей BNP служит индикатором заболеваний сердца и может использоваться для мониторинга ответа на лечение. Диагностическая роль плазменного BNP у новорожденных, поступивших в отделение интенсивной терапии, показала свою перспективность в качестве вспомогательного маркера в диагностике врожденных пороков сердца, бронхолегочной дисплазии, открытого артериального протока и персистирующей легочной гипертензии, а также при острой сердечной недостаточности. Большинство исследований, оценивающих сердечную дисфункцию и повреждение миокарда у новорожденных, основаны на эхокардиографии, но работу миокарда можно также оценить с помощью плазменных биомаркеров. Было доказано, что BNP является бесценным дополнением к эхокардиографии при оценке работы желудочков сердца у младенцев и детей.

Эмболия околоплодными водами (ЭОВ) – это редкое, жизнеугрожающее акушерское осложнение, в современной терминологии именуемое анафилактоидным синдромом беременности (АСБ). АСБ – острая реакция, запускаемая проникновением амниотической жидкости (содержащей клетки плода, меконий, тканевый фактор и др.) в материнскую кровеносную систему. Это приводит к каскаду патологических реакций, составляющих классическую триаду АСБ: острая гипоксия (одышка, цианоз), циркуляторный коллапс (шок, остановка сердца) и коагулопатия (кровотечение). АСБ является диагнозом исключения, его лечение направлено на борьбу с тремя главными угрозами: дыхательная недостаточность, гемодинамический коллапс и коагулопатия. Прогноз крайне серьезный, материнская смертность достигает 80–90 %. Перинатальная смертность и заболеваемость также очень высоки из-за острой гипоксии плода. АСБ остается одной из самых опасных и плохо предсказуемых причин материнской смертности. Ключевое значение имеют высокая настороженность врачей, знание ранних симптомов, немедленное начало комплексной реанимации и интенсивной терапии, направленной на поддержание оксигенации, гемодинамики и коррекцию коагулопатии. Современный подход к синдрому как к анафилактоидной реакции обосновывает использование в терапии высоких доз глюкокортикостероидов.

Вирус папилломы человека (ВПЧ) является основным фактором риска развития рака шейки матки (РШМ). Около 70–75 % всех наблюдений инвазивного РШМ в мире связано с 16-м и 18-м генотипами ВПЧ, 20–25 % – с 31-м, 33-м, 35-м, 45-м, 52-м и 58-м генотипами. В настоящее время имеется более 100 тестов для диагностики ВПЧ, но вплоть до настоящего времени трудно установить и оценить в широких пределах чувствительность цитологического исследования для выявления преинвазивных и инвазивных плоскоклеточных и железистых поражений шейки матки. Использование биомаркеров для более объективной диагностики плоскоклеточных интраэпителиальных поражений (англ. squamous intraepithelial lesions, SIL) является объектом многочисленных исследований. Наиболее широко используемым биомаркером является антитело p16INK4a (p16), маркер Е7-обусловленной пролиферацией клеток, вызванной ВПЧ высокого риска. Диагностика SIL при биопсии шейки матки также весьма вариабельна, что убедительно подтверждено документальными доказательствами. Промежуточная категория – цервикальная интраэпителиальная неоплазия 2-й степени (англ. cervical intraepithelial neoplasia, CIN2) обладает самой плохой воспроизводимостью. Использование иммуногистохимии p16 отдельно или в сочетании с маркером пролиферации Ki-67 повышает результативность дифференцирования SIL и его доброкачественных имитаторов. Таким образом, высокая вариабельность между результатами цервикальной цитологии и биопсии сохраняется, что объясняется как ошибками при взятии образцов материала, так и квалификацией врачей-специалистов, интерпретирующих полученные результаты, при этом клетки плоского эпителия с атипией неясного значения (англ. atypical squamous cells of undetermined significance, ASC-US) представляют собой наибольший источник вариабельности.

Цель: систематизировать современные данные о диагностических возможностях и терапевтических подходах к восстановлению фертильности у женщин позднего репродуктивного возраста с низким овариальным резервом, а также определить перспективные направления для дальнейших научных исследований и клинической практики.

Материалы и методы. В обзор включены научные публикации, размещенные в базах данных PubMed/MEDLINE, Scopus, Web of Science, Google Scholar за период с января 2020 г. по январь 2025 г. включительно согласно состоянию индексации на момент проведения поиска. Отбор статей осуществлялся в соответствии с международными рекомендациями PRISMA. На первом этапе поиска было выявлено 397 публикации в PubMed/MEDLINE, 96 публикаций в Scopus, 121 публикация в Web of Science и 28 в Google Scholar. Дубликаты и неполнотекстовые версии были исключены. После процедуры отбора в обзор включены 60 публикаций, содержащих рандомизированные клинические исследования, метаанализы, систематические обзоры.

Результаты. Определение уровня антимюллерова гормона и подсчет антральных фолликулов являются наиболее надежными предикторами овариального резерва и исходов лечения. Индивидуализированные протоколы контролируемой овариальной стимуляции позволяют увеличить частоту получения зрелых ооцитов, однако их эффективность ограничена возрастным снижением качества ооцитов. Экспериментальные подходы – терапия обогащенной тромбоцитами плазмой (англ. platelet-rich plasma, PRP), использование стволовых клеток, митохондриальная поддержка демонстрируют перспективные результаты в пилотных исследованиях, но требуют дальнейшей стандартизации и оценки долгосрочной безопасности. Применение донорских ооцитов остается наиболее результативной стратегией при выраженном снижении овариального резерва.

Заключение. Несмотря на прогресс в изучении патогенеза овариального старения, оптимизация восстановления фертильности у женщин позднего репродуктивного возраста с низким овариальным резервом остается комплексной задачей. Наиболее перспективными направлениями являются индивидуализированный выбор протоколов стимуляции, интеграция поддерживающих и экспериментальных методов, а также развитие молекулярных и генетических биомаркеров для персонализации терапии.

Введение. Рост числа кесаревых сечений во всем мире привел к увеличению количества аномалий плацентации, в частности нарушений, связанных с приращением плаценты (ПП). Эти состояния представляют собой серьезные акушерские осложнения, сопряженные с высоким риском заболеваемости и смертности как матери, так и плода.

Цель: проанализировать клинический случай ПП с глубокой инвазией и подчеркнуть диагностическую ценность современных ультразвуковых методов.

Клинический случай. 29-летняя беременная с тремя кесаревыми сечениями в анамнезе (в 2014, 2017 и 2025 гг.) и сопутствующими соматическими заболеваниями (хронический пиелонефрит и мочекаменная болезнь) прошла плановое дородовое ультразвуковое исследование (УЗИ) на 8, 12, 20, 23 и 28⁺⁶ неделях беременности. Использовались стандартные трансвагинальные и трансабдоминальные методы ультразвуковой диагностики. При подозрении на ПП по данным УЗИ для подтверждения была проведена магнитно-резонансная томография (МРТ). Окончательный диагноз был подтвержден во время операции и с помощью гистопатологического анализа. УЗИ выявило признаки, соответствующие ПП 2-го типа (placenta increta): выраженное истончение миометрия, расширенные лакуны, ретроплацентарная гиперваскуляризация и выпячивание плаценты. На сроке 28⁺⁶ недель трансвагинальное УЗИ выявило дальнейшее проникновение в цервикальный канал (предлежание плаценты 3а). Цветное доплеровское картирование выявило сосудистые «рельсы», указывающие на глубокое проникновение. МРТ подтвердила полное предлежание плаценты с аномальным разрастанием тканей в рубце на матке и в слоях миометрия. Этот случай демонстрирует эффективность современного УЗИ и доплерографии в ранней диагностике и классификации предлежания плаценты. Хотя в предыдущих публикациях подчеркивались ограничения в определении глубины инвазии с помощью УЗИ, в этом отчете подчеркивается его диагностическая надежность, особенно в сочетании с МРТ. Ранняя диагностика необходима для планирования хирургического вмешательства и улучшения перинатальных исходов.

Заключение. УЗИ, особенно в сочетании с цветовым доплеровским картированием, является надежным и неинвазивным методом диагностики нарушений, связанных с ПП. В данном случае выявление специфических доплеровских признаков, в частности «рельсового знака», представляющего собой сосудистое соединение между миометрием и серозной оболочкой, сыграло решающую роль в диагностике ПП. Эти результаты подчеркивают потенциал современных доплеровских маркеров в улучшении пренатальной диагностики и планировании хирургического вмешательства. Внедрение таких методов диагностики в стандартную медицинскую практику может значительно улучшить состояние матери и плода при беременности с высоким риском.

Сообщаем об отзыве (ретракции) следующей работы: Поличева А.А., Оганесян Э.А., Ярушкина И.С., Мартыненко А.С., Кормухина Е.Э., Таимова Ч.О., Мустафина А.Р., Ким В.В., Валитова А.А., Сулейманов Н.Р., Гайбарян К.А., Раджабов М.Э., Баймухамбетова А.Е., Разумова А.Э. Роль сфинголипидного метаболизма в развитии нарушений репродуктивного здоровья женщин. Акушерство, Гинекология и Репродукция. 2025;[опубликована онлайн]. https://doi.org/10.17749/2313-7347/ob.gyn.rep.2025.691. Отзыв производится в связи с неоформленным переводным заимствованием (плагиатом).