Введение. Гены GDF9 (англ. growth differentiation factor 9) и BMP15 (англ. bone morphogenetic protein 15) кодируют ооцит-специфические факторы роста, играющие ключевую роль в фолликулогенезе и эмбриональном развитии. Полиморфные варианты данных генов могут быть ассоциированы с исходом вспомогательных репродуктивных технологий.

Цель: оценить возможную ассоциацию между полиморфными вариантами генов GDF9 и BMP15 и клинической эффективностью программ экстракорпорального оплодотворения (ЭКО) у пациенток с бесплодием, обусловленным отсутствием овуляции.

Материалы и методы. В проспективное исследование включены 96 женщин с бесплодием, обусловленным отсутствием овуляции, средний возраст 30,5 ± 2,5 года. Генотипирование проведено в рамках полногеномного исследования с использованием чипов Infinium Global Screening Array-24 v3.0 (США) на приборе iScan (Illumina) согласно протоколу Infinium HTS Assay Guide. Проведен анализ 6 однонуклеотидных полиморфизмов (англ. single nucleotide polymorphism, SNP): rs254286, rs10491279 (GDF9); rs3810682, rs3897937, rs41308602, rs58995369 (BMP15).

Результаты. Установлены статистически значимые ассоциации между полиморфными вариантами BMP15 rs3810682, rs3897937, rs58995369 и исходами программ ЭКО. Гетерозиготный генотип C/G rs3810682 ассоциировался со снижением шансов на успех ЭКО (отношение шансов (ОШ) = 0,212; 95 % доверительный интервал (ДИ) = 0,071–0,636; p = 0,003). Аналогичные закономерности зарегистрированы для С/Т rs58995369 (ОШ = 0,212; 95 % ДИ = 0,071–0,636; p = 0,004). Для полиморфизма rs3897937 гомозиготный генотип A/A ассоциировался с существенным повышением шансов наступления беременности (ОШ = 7,000; 95 % ДИ = 2,703–18,129; p < 0,001), гетерозиготный генотип A/G – со снижением (ОШ = 0,083; 95 % ДИ = 0,028–0,247; p < 0,001). В отношении полиморфизмов гена GDF9 (rs254286, rs10491279) статистически значимых ассоциаций с исходами ЭКО не выявлено.

Заключение. Полиморфные варианты гена BMP15 (rs3810682, rs3897937, rs58995369) ассоциированы с эффективностью программ ЭКО у пациенток с ановуляторным бесплодием и могут быть потенциальными предикторами исходов ЭКО.

Цель: провести сравнительную оценку дискриминационной способности и калибровки моделей машинного обучения (англ. Machine Learning, ML) вложенной архитектуры и алгоритма Фонда фетальной медицины (англ. Fetal Medicine Foundation, FMF) для прогнозирования ранней (< 34 недель) и поздней (> 34 недель) преэклампсии (ПЭ) в I триместре беременности на российской популяции.

Материалы и методы. Ретроспективное когортное исследование включало 23247 одноплодных беременностей. Биофизическая выборка составила 22230, биохимическая выборка – 7581 наблюдение. Разработаны ML-модели вложенной архитектуры: M0 (модель включает клинико-анамнестические факторы) → M2 [модель М0 дополнена биофизическими маркерами – средним артериальным давлением (англ. mean arterial pressure, MAP) и пульсационным индексом маточных артерий (англ. uterine artery pulsatility index, UtAPI)] → M4 [модель М2 дополнена биохимическими маркерами – плацентарным фактором роста (англ. placental growth factor, PlGF), растворимой fms-подобной тирозинкиназой-1 (англ. soluble fms-like tyrosine kinase-1, sFlt-1) и ассоциированным с беременностью протеином-А плазмы (англ. pregnancy-associated plasma protein-A, PAPP-A)]. Проведено сравнение с алгоритмами FMF – априорный риск FMF (англ. FMF prior) и апостериорный риск FMF (англ. FMF posterior). Оценивались: AUC-ROC (англ. Area Under the Receiver Operating Characteristic curve; площадь под кривой рабочих характеристик приемника) с 95 % доверительным интервалом (ДИ), рассчитанная методом многократной случайной выборки с возвращением (англ. bootstrap; n = 2000); соотношение наблюдаемых и ожидаемых событий O:E (англ. observed-to-expected ratio, O:E ratio); инкрементальная ценность биомаркеров – прирост С-статистики (ΔC), непрерывный индекс реклассификации (англ. net reclassification improvement, NRI), интегральный индекс улучшения дискриминации (англ. integrated discrimination improvement, IDI); чувствительность при фиксированной доле ложноположительных результатов. Статистическая значимость различий AUC оценивалась тестом DeLong.

Результаты. AUC модели M4 для ранней ПЭ составила 0,972 (95 % ДИ = 0,947–0,991) по сравнению с AUC апостериорного риска FMF (FMF posterior), составившей 0,951 (p = 0,368); для поздней ПЭ AUC составила 0,871 (95 % ДИ = 0,833–0,906) против 0,822 для FMF posterior (p = 0,009). ML-модели продемонстрировали адекватную калибровку после рекалибровки методом Платта (англ. Platt scaling; логистическая рекалибровка) (O:E ≈ 1,0). Установлено, что алгоритм FMF posterior ограниченно применим для прогнозирования поздней ПЭ в российской популяции: O:E ratio = 3,34 (95 % ДИ = 2,61–4,21) указывает, что поздних ПЭ возникает в 3,3 раза больше, чем прогнозирует модель. Биофизические маркеры обеспечивают 4-кратно больший инкремент для ранней ПЭ (ΔC = +0,029 vs. +0,007), биохимические – для поздней ПЭ (ΔC = +0,020 vs. +0,001). Ведущий предиктор ранней ПЭ – UtAPI (odds ratio (OR) = 3,28; 95 % ДИ = 2,68–4,70), поздней ПЭ – ПЭ в анамнезе (OR = 1,90; 95 % ДИ = 1,72–2,09).

Заключение. ML-модели статистически значимо превосходят алгоритм FMF по дискриминации для поздней ПЭ и обеспечивают существенно лучшую калибровку в российской популяции. Ограниченность алгоритма FMF для поздней ПЭ (O:E = 3,34 – поздних ПЭ в 3,3 раза больше прогноза) обосновывает необходимость применения специализированных моделей для данного фенотипа. Установлена дифференцированная инкрементальная ценность биомаркеров: биофизические маркеры (UtAPI) критичны для ранней ПЭ, биохимические (PlGF, sFlt-1) – для поздней, что обосновывает концепцию этапного скрининга.

Введение. Профилактика больших акушерских синдромов (БАС) низкими дозами ацетилсалициловой кислоты (АСК) применяется среди беременных группы риска, однако безопасность препарата для плода и новорожденного остается предметом научных дискуссий.

Цель: провести сравнительный анализ акушерских и перинатальных исходов при превентивном применении АСК у пациенток групп высокого риска с оценкой эффективности профилактики преэклампсии (ПЭ) и задержки роста плода (ЗРП) и безопасности антенатального воздействия препарата на плод и новорожденного.

Материалы и методы. В ретроспективное исследование «случай–контроль» включены 236 пар «мать–новорожденный». Основную группу составили пары, в которых 136 пациенток высокого риска по развитию ПЭ и/или ЗРП получали АСК 150 мг в сутки. Данная когорта разделялась на 2 пересекающиеся подгруппы: 103 матери с предрасположенностью к ПЭ и 77 – к ЗРП, включая случаи сочетанного риска. Контрольную группу составили 100 пар с общепопуляционным профилем, где матери не принимали АСК.

Результаты. Превентивная терапия АСК показала высокую эффективность. Частота ЗРП в таргетной подгруппе (n = 77) составила 2,6 %, что соответствует популяционному уровню. В подгруппе высокого риска ПЭ (n = 103) частота ее манифестации составила 25,2 %, при этом все случаи были представлены поздней ее формой. Не выявлено значимых различий по объему акушерской кровопотери и частоте внутрижелудочковых кровоизлияний у новорожденных, в том числе при преждевременных родах. В подгруппе мальчиков основной группы верифицировано 6 случаев гипоспадии (7,0 % против 0,0 % в контроле; p = 0,088), что превышает популяционный уровень (0,2–0,8 %).

Заключение. Применение малых доз АСК в группах риска со стартом в регламентированные сроки (12–16 недель гестации) позволяет провести эффективную профилактику ранней ПЭ, а также ЗРП без нарастания геморрагических рисков у матери и плода. Превышение популяционной частоты гипоспадии указывает на потенциальную уязвимость уретрогенеза во II триместре, что обосновывает необходимость продолжения исследований на расширенных когортах.

Метаболизм глюкозы играет ключевую роль в обеспечении энергетических и биосинтетических потребностей быстро пролиферирующих клеток. При гинекологических злокачественных новообразованиях (ЗНО), включая рак яичников (РЯ), рак эндометрия (РЭ) и рак шейки матки (РШМ), происходит метаболическое перепрограммирование, направленное на поддержание роста опухоли, инвазии, метастазирования и лекарственной устойчивости. В настоящем обзоре представлен анализ молекулярных механизмов нарушения метаболизма глюкозы в опухолях женской репродуктивной системы, охватывающий гликолиз, цикл трикарбоновых кислот (ТТК) и пентозофосфатный путь (англ. pentose phosphate pathway, PPP). Особое внимание уделено ключевым ферментам, таким как гексокиназа 2 (англ. hexokinase 2, HK2), пируваткиназа M2 (англ. pyruvate kinase M2, PKM2), лактатдегидрогеназа A (англ. lactate dehydrogenase A, LDHA) и 6-фосфофрукто-2-киназа (англ. 6-phosphofructo-2-kinase/fructose-2,6-bisphosphatase 3, PFKFB3), участвующим в реализации эффекта Варбурга. Также рассматриваются регуляторы транскрипции – индуцируемый гипоксией фактор-1α (англ. hypoxia-inducible factor 1-alpha, HIF-1α) и метаболические сенсоры – пируватдегидрогеназная киназа 1 (англ. pyruvate dehydrogenase kinase 1, PDK1) и изоцитратдегидрогеназа 1 (англ. isocitrate dehydrogenase 1, IDH1), играющие важную роль в адаптации опухолевых клеток к условиям гипоксии и в прогрессировании болезни. Обсуждаются профили экспрессии белков-переносчиков глюкозы (англ. glucose transporter 1, GLUT1; glucose transporter 3, GLUT3), натрий-зависимого глюкозного котранспортера 1 (англ. sodium glucose cotransporter 1, SGLT1) и ферментов PPP – глюкозо-6-фосфатдегидрогеназы (англ. glucose-6-phosphate dehydrogenase, G6PD), транскетолаза-подобного фермента 1англ. (англ. transketolase-like 1, TKTL1), вовлеченных в поддержание окислительно-восстановительного гомеостаза и развитие химиорезистентности. Понимание этих метаболических изменений позволяет рассматривать их как потенциальные терапевтические мишени и прогностические биомаркеры. Включение молекулярного профилирования в клиническую практику может способствовать разработке персонализированных стратегий терапии и улучшению прогноза пациенток с гинекологическими опухолями.

Введение. По данным Всемирной организации здравоохранения, бесплодие возникает примерно у каждого шестого человека в течение репродуктивного возраста. Вспомогательные репродуктивные технологии (ВРТ), в частности экстракорпоральное оплодотворение (ЭКО), существуют уже более трех десятилетий, и благодаря им в мире родились миллионы детей. Криоконсервация позволяет хранить большое количество клеток и тканей, и применяется в медицине для разных целей, включая ЭКО. 

Цель: на основании литературных данных проанализировать физические принципы, методы и перспективы криоконсервации в репродуктивной медицине.

Материалы и методы. Анализ научных публикаций отечественных и зарубежных авторов проводился в базах данных PubMed/MEDLINE, Google Scholar и eLibrary за период с 1953 г. по сентябрь 2024 г. Были использованы ключевые слова и их английские эквиваленты: «бесплодие», «вспомогательные репродуктивные технологии», «экстракорпоральное оплодотворение», «криоконсервация», «криопротекторы», «криопротективные агенты», «витрификация», «отбор половых клеток», «криоконсервация спермы», «криоконсервация женских половых клеток», «криоконсервация эмбрионов», «infertility», «assisted reproductive technologies», «in vitro fertilization», «cryopreservation», «cryoprotectants», «cryoprotective agents», «vitrification», «gamete selection», «sperm cryopreservation», «female gamete cryopreservation», «embryo cryopreservation». В обзор преимущественно включались полнотекстовые статьи на русском и английском языках, опубликованные в рецензируемых научных журналах, содержащие оригинальные данные или систематизированный анализ, а также сведения об эффективности, безопасности и биологическом воздействии методов криоконсервации. Для исторического и контекстуального освещения темы также были использованы отдельные монографии, обзоры, нормативные документы и материалы научных конференций при условии их значимости для раскрытия исследуемых вопросов. Такие источники не включались в оценку эффективности методов, но рассматривались в контексте исторического развития технологий и этико-правовых аспектов. Всего проанализировано 5876 публикаций, из которых в итоговый обзор отобраны 74.

Результаты. Систематизированы физико-химические принципы криоконсервации, классификация криопротекторов (англ. cryoprotective agents, CPA), а также сравнительная эффективность различных методов замораживания: медленного, быстрого, мгновенного и витрификации. Установлено, что витрификация обеспечивает наивысшую выживаемость ооцитов и эмбрионов по сравнению с традиционным замораживанием, особенно при использовании высококонцентрированных CPA в комбинации с непроникающими агентами. Проанализированы альтернативные носители и биоматериалы (например, гиалуронан-фенольные микрокапсулы, Volvox globator), демонстрирующие потенциал для криоконсервации единичных сперматозоидов. Обобщены подходы к оценке качества гамет после оттаивания, включая новые перспективные методы, такие как анализ свободной внеклеточной ДНК и применение искусственного интеллекта для морфологической оценки эмбрионов. Выявлены нерешенные вопросы, связанные с высокой токсичностью CPA, отсутствием унифицированных клинических протоколов, а также этическими и правовыми аспектами обращения с криоматериалом. Установлена необходимость дальнейших исследований, направленных на разработку безопасных и эффективных протоколов криоконсервации в рамках вспомогательных репродуктивных технологий.

Заключение. В ходе анализа были выявлены пробелы, касающиеся оптимизации клинических протоколов криоконсервации эмбрионов и женских половых клеток. На сегодняшний день предпочтительным методом остается витрификация, обеспечивающая наилучшие показатели выживаемости биологического материала. 

Агонисты рецепторов глюкагоноподобного пептида-1 (АрГПП-1) обладают выраженными метаболическими и иммуномодулирующими свойствами, что делает их перспективными средствами для коррекции репродуктивных нарушений у женщин с ожирением. Снижение массы тела, повышение чувствительности к инсулину, нормализация андрогенного профиля и восстановление овуляторной функции особенно актуальны при синдроме поликистозных яичников (СПКЯ) и необъяснимом бесплодии. На уровне иммунной регуляции АрГПП-1 способствуют снижению экспрессии провоспалительных цитокинов, увеличению доли регуляторных Т-клеток (англ. regulatory T cells, Treg) и восстановлению баланса Th17 (англ. T helper 17 cells; Т-хелперы 17)/Treg, тем самым улучшая рецептивность эндометрия и условия для успешной имплантации. Установлена тесная связь между ожирением, инсулинорезистентностью и хроническим воспалением, которые совместно способствуют снижению фертильности и повышению риска привычного выкидыша. АрГПП-1 воздействуют на ключевые патогенетические звенья этих состояний, выходя за рамки сахароснижающей терапии. Кроме того, наблюдается их потенциал в снижении частоты иммунозависимых репродуктивных потерь. Несмотря на высокую эффективность до наступления беременности, применение АрГПП-1 в гестационный период остается ограниченным из-за потенциальной эмбриотоксичности. Отсутствие масштабных рандомизированных клинических исследований в репродуктивной когорте сдерживает широкую интеграцию этих препаратов в клинические протоколы. Перспективным направлением остается включение АрГПП-1 в схемы прегравидарной подготовки у женщин с ожирением, СПКЯ и иммунным дисбалансом.

С внедрением в клиническую практику новых противоопухолевых агентов – таргетной терапии, иммунотерапии, эндокринных препаратов офтальмологическая токсичность приобретает все большее значение. Женщины с опухолями репродуктивной системы, включая рак яичников, эндометрия и шейки матки, все чаще получают терапию, ассоциированную с потенциальными зрительными нарушениями. В настоящем обзоре систематизированы данные о глазных побочных эффектах, связанных с основными классами противоопухолевых средств, применяемых в онкогинекологии: ингибиторами BRAF (англ. B-Rafproto-oncogene, serine/threoninekinase; прототоонкоген B-раф, серин/треонин-киназа), MEK (англ. mitogen-activated protein kinase kinase; митоген-активируемая протеинкиназа киназа), ингибиторами иммунных контрольных точек (англ. immune check point inhibitors; ICIs), включая PD-1 (англ. programmed cell death protein 1; белок программируемой клеточной гибели 1), PD-L1 (англ. programmed cell death-ligand 1; лиганд программируемой клеточной гибели 1), CTLA-4 (англ. cytotoxic T-lymphocyte-associated protein 4; цитотоксический антиген-4 Т-лимфоцитов), антиангиогенными средствами, воздействующими на VEGF (англ. vascular endothelial growth factor; фактор роста эндотелия сосудов) и VEGFR (англ. vascular endothelial growth factor receptor; рецептор фактора роста эндотелия сосудов), а также с использованием SERM (англ. selective estrogen receptor modulators; селективные модуляторы рецепторов эстрогена), ингибиторов ароматазы и PARP (англ. poly(ADP-ribose) polymerase; поли(АДФ-рибоза)полимераза)-ингибиторов. Особое внимание уделено наиболее распространенным и клинически значимым нарушениям, таким как увеит, кератит, синдром сухого глаза, макулярный отек, ретинопатия, неврит зрительного нерва, а также редким, но тяжелым осложнениям, включая окклюзию вен сетчатки и отслойку сетчатки. Представлены дифференцированные подходы к диагностике и ведению офтальмотоксичности в зависимости от конкретного класса препаратов. Подчеркнута необходимость междисциплинарного взаимодействия между онкологом, акушером-гинекологом и офтальмологом для своевременного выявления и коррекции зрительных нарушений. Предложены практические рекомендации по скринингу, мониторингу и ведению пациенток с риском офтальмологических осложнений. Статья направлена на повышение осведомленности онкогинекологов о значении офтальмотоксичности и оптимизацию клинического маршрута пациенток.

Маточные естественные киллеры (англ. uterine natural killer cells, uNK) представляют собой доминирующую популяцию иммунных клеток децидуальной ткани на ранних сроках беременности, играя ключевую роль в процессах имплантации, ремоделирования спиральных артерий и формирования адекватного маточно-плацентарного кровотока. В отличие от периферических NK-клеток (англ. peripheral natural killer cells, pNK), uNK-клетки обладают ограниченной цитотоксичностью и выраженными регуляторными функциями, опосредованными через продукцию цитокинов, факторов роста и молекул адгезии. Дисбаланс в их активации или ингибировании ассоциирован с развитием ряда осложнений беременности, включая повторную потерю беременности, преэклампсию и бесплодие при эндометриозе. В статье проанализированы современные представления о фенотипе и функциональной активности uNK-клеток, их взаимодействии с трофобластом и регуляторными Т-клетками (англ. regulatory T cells, Treg), а также рассмотрено значение ключевых рецепторов — NKp46 (англ. natural killer protein 46; белок натуральных киллеров 46), NKp44 (англ. natural killer protein 44; белок натуральных киллеров 44), NKp30 (англ. natural killer protein 30; белок натуральных киллеров 30), CD16 (англ. cluster of differentiation 16; кластер дифференцировки 16), NKG2A (англ. natural killer group 2 member A receptor; рецептор натуральных киллеров группы 2, член A), а также их лиганда — HLA-E (англ. human leukocyte antigen E; антиген лейкоцитов человека Е). Особое внимание уделено биомаркерам, отражающим состояние uNK-клеток, и их прогностической ценности в репродуктивной медицине. Рассмотрены терапевтические подходы, направленные на модуляцию активности uNK-клеток. В частности, показано, что применение глюкокортикоидов (например, преднизолона) снижает количество CD56⁺ uNK-клеток в эндометрии и используется у пациенток с привычным невынашиванием беременности и повторными неудачами имплантации. Гранулоцитарный колониестимулирующий фактор (англ. granulocyte colony-stimulating factor, G-CSF) способен стимулировать ангиогенез, повышать рецептивность эндометрия и увеличивать частоту наступления клинической беременности у женщин с нарушениями функции uNK. Моноклональные антитела к активирующим рецепторам NK-клеток (NKp46, NKp44, NKp30, CD16) рассматриваются как экспериментальный метод для снижения избыточной цитотоксичности uNK при эндометриозе и привычных выкидышах. Перспективным направлением также является таргетное воздействие на иммунные контрольные точки, в частности модуляция взаимодействия рецептора NKG2A с его лигандом HLA-E, что может оптимизировать ремоделирование спиральных артерий и маточно-плацентарный кровоток.

Злокачественные новообразования (ЗНО) женской репродуктивной системы сопровождаются высоким риском развития абдоминально-тазовых осложнений, связанных как с самим опухолевым процессом, так и с проводимой терапией, включая хирургическое вмешательство, лучевую терапию, химио- и иммунотерапию. Эти осложнения могут существенно ухудшать прогноз, снижать качество жизни пациенток и затруднять проведение последующего лечения. Ключевую роль в их своевременном выявлении играет лучевая диагностика, позволяющая не только оценить степень и распространенность патологического процесса, но и дифференцировать ожидаемые посттерапевтические изменения от истинных осложнений. В статье представлены основные виды осложнений, возникающих после хирургических вмешательств (лимфатические осложнения, свищи, инфекционные процессы), экзентерации органов малого таза, а также токсические эффекты лучевой терапии, включая ранние и поздние изменения со стороны желудочно-кишечного тракта, мочевыводящей системы и опорно-двигательного аппарата. Особое внимание уделено осложнениям, связанным с химиотерапией и современными методами системного лечения, включая таргетные препараты и иммунотерапию, которые могут приводить к повреждениям со стороны печени, поджелудочной железы, кишечника, сосудистой и костной систем. Рассмотрены типичные рентгенологические проявления осложнений при использовании компьютерной томографии и магнитно-резонансной томографии, что имеет решающее значение для ранней диагностики, выбора тактики лечения и последующего наблюдения. Понимание особенностей визуализации осложнений у пациенток с ЗНО женской репродуктивной системы необходимо для повышения точности диагностики, предотвращения диагностических ошибок и оптимизации лечебного процесса.

Плановое сохранение фертильности (ПСФ) становится все более востребованной стратегией для женщин, откладывающих материнство. Среди доступных технологий наибольшее распространение получила плановая криоконсервация ооцитов (ПКО), тогда как криоконсервация ткани яичников рассматривается как перспективная альтернатива с уникальными преимуществами – возможностью восстановления естественной фертильности и эндокринной функции. Совершенствование методов витрификации значительно повысило показатели выживаемости и оплодотворяемости ооцитов, однако остаются нерешенными вопросы оптимального числа клеток для замораживания, целесообразного возраста проведения процедуры и экономической эффективности в разных группах пациенток. Наиболее убедительные данные свидетельствуют о том, что проведение ПКО в более молодом возрасте связано с более высокими показателями живорождения и меньшей необходимостью в повторных циклах стимуляции. Доказано, что длительное хранение не снижает жизнеспособность ооцитов и не оказывает негативного влияния на здоровье детей. Современные исследования не выявляют повышения акушерских и перинатальных рисков у потомства, рожденного из замороженных ооцитов, однако требуется дальнейшее изучение долгосрочных и межпоколенческих последствий. Этические и правовые аспекты продолжают активно обсуждаться. Несмотря на широкое признание ПКО, нормативно-правовые подходы существенно различаются в разных странах. В Российской Федерации ПСФ разрешено и применяется на практике, хотя формальные возрастные ограничения не определены. Таким образом, ПСФ расширяет репродуктивную автономию женщин, но требует тщательного консультирования с учетом реальных шансов на успех, возраста, сопутствующих рисков и финансовых ограничений. Перспективы развития связаны со стандартизацией клинических протоколов, повышением информированности и формированием поддерживающей государственной политики.

Первичный гиперпаратиреоз во время беременности является редкой, но клинически значимой патологией, сопряженной с высоким риском осложнений как для беременной, так и для плода. Заболевание часто протекает бессимптомно или маскируется физиологическими изменениями фосфорно-кальциевого обмена, что затрудняет своевременную диагностику. Основой биохимической верификации служит выявление паратгормон-зависимой гиперкальциемии. Ультразвуковое исследование шеи является безопасным методом предоперационной локализации патологического очага, в то время как использование радионуклидных и компьютерно-томографических методов ограничено из-за потенциального риска облучения плода. Тактика лечения определяется сроком беременности, выраженностью гиперкальциемии и наличием осложнений. Консервативные методы включают адекватную гидратацию, ограниченное применение кальцитонина и цинакальцета, однако их эффективность ограничена и сопровождается потенциальными рисками для новорожденного. «Золотым» стандартом остается хирургическое лечение – паратиреоидэктомия, оптимально выполняемая во II триместре беременности. Проведение операции ассоциировано со снижением риска самопроизвольных абортов, преждевременных родов, неонатальной гипокальциемии и других осложнений по сравнению с консервативным ведением. Послеродовый период требует динамического наблюдения за пациенткой ввиду возможного резкого повышения уровня кальция в крови. Новорожденные нуждаются в контроле концентрации ионизированного кальция в крови и профилактике неонатальной гипокальциемии.

Активность лютеинизирующего гормона (ЛГ) играет ключевую роль в регуляции фолликулогенеза, овуляции и лютеинизации, определяя эффективность протоколов контролируемой стимуляции яичников (КСЯ) при вспомогательных репродуктивных технологиях (ВРТ). ЛГ обеспечивает синтез андрогенов в тека-клетках, которые служат субстратом для образования эстрогенов в клетках гранулезы под действием фолликулостимулирующего гормона (ФСГ), а также регулирует экспрессию рецепторов, мейотическое созревание ооцита и формирование лютеиновой фазы. Современные исследования показывают, что сбалансированное сочетание активности ФСГ и ЛГ необходимо для оптимального роста фолликулов и полноценного созревания яйцеклеток. Дефицит ЛГ приводит к снижению уровня эстрадиола, нарушению стероидогенеза и ухудшению показателей оплодотворения. Добавление препаратов с активностью ЛГ повышает эффективность лечения у женщин с гипогонадотропным гипогонадизмом, сниженным овариальным резервом, гипореактивностью яичников, а также у пациенток старшего репродуктивного возраста и при применении антагонистов гонадотропин-рилизинг-гормона. Использование человеческого менопаузального гонадотропина и его высокоочищенной формы, а также рекомбинантного ЛГ способствует улучшению гормонального профиля, повышению качества ооцитов и эмбрионов, а также снижению риска синдрома гиперстимуляции яичников. Включение активности ЛГ в схемы КСЯ обеспечивает более физиологичное созревание фолликулов и сбалансированный стероидный ответ. Оптимизация дозировки и сроков введения ЛГ, а также персонализация терапии с учетом возраста, овариального резерва и генетических особенностей пациентки позволяют повысить эффективность ВРТ, улучшить исходы лечения и обеспечить более безопасный и предсказуемый репродуктивный результат.

Транскрипционный фактор Yin Yang 1 (YY1) представляет собой многофункциональный регулятор экспрессии генов, участвующий в широком спектре физиологических и патологических процессов. В последние годы все большее внимание уделяется его роли в репродуктивной системе человека, однако данные остаются разрозненными и требуют систематизации. Настоящий обзор обобщает современные экспериментальные и клинические сведения об экспрессии и биологической функции YY1 в женской и мужской репродуктивной системе. В женской репродуктивной системе YY1 участвует в регуляции фолликулогенеза и созревания ооцита, раннего эмбрионального развития, имплантации и процессов плацентации. Показано его влияние на инвазивные и иммуномодулирующие свойства трофобласта, а также на формирование маточно-плацентарного интерфейса. Нарушения экспрессии YY1 ассоциированы с такими гестационными осложнениями, как привычное невынашивание беременности и преэклампсия. Отдельный раздел обзора посвящен роли YY1 в патогенезе гинекологических злокачественных новообразований, включая рак яичников, рак шейки матки и рак эндометрия, где YY1 вовлечен в регуляцию опухолевого роста, инвазии, стволовых свойств опухолевых клеток и чувствительности к противоопухолевой терапии. В мужской репродуктивной системе YY1 играет ключевую роль в сперматогенезе, поддержании функции сперматогониальных стволовых клеток и мейотическом делении. Кроме того, показано его участие в молекулярных механизмах прогрессирования рака предстательной железы и формировании устойчивости опухолевых клеток к апоптозу и лекарственному воздействию. YY1 является важным узловым регулятором репродуктивных процессов в норме и патологии. Дальнейшее изучение молекулярных механизмов его действия может способствовать разработке новых диагностических маркеров и таргетных терапевтических подходов в репродуктологии и онкогинекологии.

Рецидив пролапса тазовых органов относится к числу актуальных проблем современной гинекологии, что связано с высокой распространенностью заболевания, выраженным снижением качества жизни пациенток и необходимостью повторных лечебных вмешательств. Несмотря на совершенствование хирургических технологий и методов консервативной терапии, частота повторного развития пролапса после первичной коррекции остается значимой и затрудняет выбор оптимальной тактики ведения. Частота повторных вмешательств варьирует в зависимости от типа ранее выполненной операции и длительности наблюдения. Консервативная терапия включает применение пессариев и тренировку мышц тазового дна, что целесообразно при умеренной выраженности симптомов и наличии противопоказаний к хирургическому лечению. Повторные реконструктивные операции характеризуются технической сложностью и требуют учета локализации анатомического дефекта, особенностей предшествующего вмешательства и соматического статуса пациентки. Наиболее трудоемкими являются ревизионные вмешательства после сакрокольпопексии, что обусловлено особенностями фиксации сетчатых имплантов и риском интраоперационных осложнений. Выбор лечебной тактики определяется совокупностью клинических факторов, включая выраженность пролапса, возраст пациентки, сопутствующие заболевания, функциональные потребности и ожидаемые отдаленные результаты лечения. Индивидуализация ведения пациенток позволяет повысить эффективность терапии и снизить вероятность последующих операций. Дальнейшее накопление клинических данных необходимо для уточнения прогностических критериев и совершенствования практических рекомендаций.

Рецептивность эндометрия является ключевым фактором успешной имплантации эмбриона и одним из наиболее сложных для оценки параметров в репродуктивной медицине. Несмотря на широкий спектр диагностических подходов, их клиническая эффективность остается предметом дискуссии. Настоящий нарративный обзор основан на анализе публикаций, индексированных в PubMed/MEDLINE, Scopus и Web of Science, с акцентом на систематические обзоры, рандомизированные исследования, проспективные и ретроспективные когортные работы, посвященные оценке рецептивности эндометрия в программах экстракорпорального оплодотворения. В обзоре проанализированы морфологические, функциональные, молекулярные и интегративные подходы, а также сопоставлена их клиническая ценность в отношении исходов имплантации, клинической беременности и живорождения. Показано, что морфологические и ультразвуковые параметры характеризуются ограниченной прогностической ценностью и высокой межиндивидуальной вариабельностью. Функциональные методы, включая оценку кровотока и перистальтической активности матки, демонстрируют более тесную связь с исходами имплантации, при этом их результаты остаются неоднородными. Молекулярные и клеточные маркеры в ряде исследований показывают более высокую диагностическую точность, но это не сопровождается убедимым улучшением частоты живорождения. Наиболее изученные транскриптомные тесты рецептивности эндометрия не демонстрируют преимуществ по сравнению со стандартным временем переноса эмбрионов в общей популяции пациенток. Следовательно, ни один из существующих методов не обладает достаточной прогностической точностью для самостоятельного клинического применения. Перспективным направлением является разработка интегративных диагностических моделей, объединяющих клинические, функциональные и молекулярные параметры, с последующей валидацией в крупных проспективных исследованиях.

Введение. Микробиом женского репродуктивного тракта рассматривается как потенциально значимый фактор фертильности, рецептивности эндометрия, имплантации и исходов программ вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ).

Цель: обобщить современные данные о роли вагинальной и эндометриальной микробиоты при бесплодии и неудачах ВРТ, а также оценить перспективы пробиотической коррекции.

Материалы и методы. Проведен аналитический обзор 73 публикаций за 2011–2026 гг., найденных в PubMed/MEDLINE, Springer Link, ScienceDirect, eLibrary, CyberLeninka и Google Scholar. Учитывали различия между окраской по Граму с расчетом индекса Ньюджента (Nugent), культуральными методами и MALDI-TOF, секвенированием гена 16S рРНК и полногеномной метагеномикой.

Результаты. Профили с преобладанием Lactobacillus spp., особенно L. crispatus, чаще ассоциировались с благоприятными репродуктивными исходами. Вместе с тем клиническая интерпретация зависит от видового и штаммового состава, сопутствующих таксонов, стабильности сообщества, гормонального фона, состояния эндометрия и метода исследования. L. iners может выявляться как при устойчивом эубиотическом профиле, так и при нестабильных или дисбиотических состояниях. Происхождение эндометриальной микробиоты и степень ее зависимости от влагалищной ниши остаются дискуссионными. Пробиотики в большинстве исследований характеризовались удовлетворительной переносимостью, однако их влияние на имплантацию, клиническую беременность и живорождение было неоднородным.

Заключение. Определение микробиомного профиля и назначение пробиотиков пока не могут быть рекомендованы как универсальный компонент программ ВРТ. Необходимы стандартизация забора и анализа образцов, контроль контаминации, штамм-специфический подход и рандомизированные исследования с оценкой клинически значимых репродуктивных исходов.

Введение. Синдром поликистозных яичников (СПКЯ) – распространенная эндокринно-метаболическая патология репродуктивного возраста, ассоциированная с высоким кардиометаболическим риском.

Цель: проанализировать современные данные о распространенности, механизмах развития и клиническом значении кардиометаболических нарушений при СПКЯ, а также обосновать подходы к междисциплинарной профилактике и динамическому наблюдению.

Материалы и методы. Проведен нарративный обзор публикаций за 2017–2026 гг. в базах PubMed/MEDLINE, ScienceDirect, Google Scholar и eLibrary. Приоритет отдавался международным рекомендациям, систематическим обзорам, метаанализам, рандомизированным исследованиям и клинически значимым когортным данным.

Результаты. Кардиометаболический риск при СПКЯ обусловлен высокой распространенностью инсулинорезистентности, дислипидемии, артериальной гипертензии и ожирения. В клинической практике приоритет должен отдаваться оценке гликемического статуса (предпочтительно с помощью орального глюкозотолерантного теста), липидного профиля, артериального давления и антропометрических показателей, а не рутинному расчету индексов инсулинорезистентности. Обоснована значимость комплексной немедикаментозной профилактики (диета, физические нагрузки, психотерапевтическая поддержка) и применения метформина или средств коррекции ожирения по показаниям.

Заключение. СПКЯ ассоциирован с высокой распространенностью кардиометаболических нарушений, обусловленных инсулинорезистентностью, висцеральным ожирением, гиперандрогенией и хроническим воспалением, что требует долгосрочной междисциплинарной модели наблюдения с непрерывной профилактикой и медикаментозной коррекцией по показаниям. 

Введение. Эндометриоз является хроническим мультисистемным заболеванием, ассоциированным со снижением качества жизни, хронической тазовой болью, бесплодием и широким спектром коморбидных состояний. Несмотря на то что лапароскопия традиционно занимала центральное место в диагностике и лечении эндометриоза, современная роль хирургического вмешательства требует дифференцированной оценки с учетом фенотипа заболевания, выраженности болевого синдрома, репродуктивных планов, риска повреждения овариального резерва и вероятности рецидива.

Цель: критически сопоставить хирургические, медикаментозные и комбинированные подходы к лечению эндометриоза и обосновать стратифицированную модель долгосрочного ведения пациенток с учетом фенотипа заболевания, болевого профиля, овариального резерва, коморбидности и репродуктивных планов.

Материалы и методы. Выполнен нарративный обзор литературы в базах данных PubMed/MEDLINE, Embase, Scopus, Web of Science, ScienceDirect, eLibrary.ru, КиберЛенинка и Google Scholar. Основной временной интервал составил 2017–2025 гг.; более ранние публикации включались при методологической, исторической или клинической значимости. В обзор отбирались систематические обзоры, метаанализы, рандомизированные контролируемые исследования, крупные когортные и клинически значимые наблюдательные исследования, содержащие данные о хирургическом, медикаментозном и комбинированном лечении эндометриоза, контроле боли, профилактике рецидивов, влиянии на фертильность и овариальный резерв, а также о безопасности длительной терапии. Подготовка обзора учитывала критерии SANRA (англ. Scale for the Assessment of Narrative Review Articles; шкала для оценки нарративных обзорных статей).

Результаты. Синтез современных данных показывает, что хирургическое лечение эффективно при избранных показаниях (крупные или симптомные эндометриомы, глубокий инфильтративный эндометриоз с обструктивными проявлениями, нарушение анатомии малого таза, отдельные формы бесплодия), однако не гарантирует стойкого контроля боли и профилактики рецидива. Длительная медикаментозная терапия (прогестины, комбинированные оральные контрацептивы, пероральные антагонисты гонадотропин-рилизинг-гормона в сочетании с терапией возврата, левоноргестрел-содержащая внутриматочная система) обеспечивает клинически значимое снижение боли и снижает риск рецидива после операции; прогестагенные режимы ассоциированы с меньшей потребностью в повторных вмешательствах и терапии второй линии. В отличие от повторных операций на яичниках, медикаментозные стратегии не связаны с прямой хирургической травмой овариальной ткани, однако их эффективность и безопасность определяются фенотипом заболевания, длительностью терапии, противопоказаниями, переносимостью и репродуктивными планами пациентки.

Заключение. Хирургическое лечение сохраняет значение при крупных или симптомных эндометриомах, нарушении анатомии малого таза, обструктивных осложнениях, подозрении на злокачественный процесс и отдельных формах бесплодия. Наиболее обоснованной является не замена хирургии медикаментозным лечением, а стратифицированная модель, в которой последовательность и объем вмешательств определяются клиническим профилем пациентки и долгосрочными целями терапии.

Цель: провести комплексный анализ научной литературы о влиянии психоэмоционального стресса на микробиоценоз женского репродуктивного тракта и выявить патогенетические механизмы данного влияния.

Материалы и методы. Проведен комплексный обзор литературы, индексированной в базах данных PubMed/MEDLINE, Google Academy и eLibrary за период 25 лет, с использованием ключевых слов на русском и английском языках по темам: стресс, влагалищный микробиом, микробиоценоз цервикального канала и эндометрия. В анализ включены оригинальные исследования, систематические обзоры и метаанализы; исключены эксперименты на животных, тезисы конференций, публикации без полного текста и нерелевантные работы.

Результаты. Хронический психоэмоциональный стресс активирует гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковую ось и симпато-адреналовую систему, вызывая гиперкортизолемию и повышение уровня катехоламинов, что оказывает многофакторное влияние на микробиоценоз репродуктивного тракта. К основным патогенетическим механизмам стресса относятся: иммуносупрессия со сдвигом баланса Т-хелперов 1-го и 2-го типов (англ. T-helpers 1/T-helpers 2, Th1/Th2) в сторону Th2, снижение уровня эстрогенов и, как следствие, уменьшение содержания гликогена в эпителии влагалища, нарушение метаболизма глюкозы, а также прямое стимулирующее действие катехоламинов на вирулентность и пролиферацию бактерий. В нижних отделах репродуктивного тракта стресс является независимым предиктором бактериального вагиноза, рецидивирующего кандидозного вагинита, реактивации генитального герпеса и персистенции вируса папилломы человека (ВПЧ) с повышенным риском развития предрака и рака шейки матки, а также увеличивает риск заражения инфекциями, передаваемыми половым путем. В верхних отделах репродуктивного тракта для пациенток с психоэмоциональным стрессом характерен повышенный риск воспалительных заболеваний органов малого таза и снижение частоты успешной имплантации в программах вспомогательных репродуктивных технологий.

Заключение. Психоэмоциональный стресс представляет собой самостоятельный модифицируемый фактор риска нарушений микробиоценоза женского репродуктивного тракта. Полученные данные обосновывают необходимость включения оценки психоэмоционального статуса в стандарты обследования пациенток с дисбиотическими и воспалительными заболеваниями женских половых органов.

Введение. Перименопауза сопровождается прогрессирующим снижением овариальной функции, вариабельностью секреции половых стероидных гормонов, нарушениями менструального цикла, аномальными маточными кровотечениями (АМК), сосудодвигательными и психоэмоциональными симптомами. Несмотря на возрастное снижение фертильности, у сексуально активных женщин позднего репродуктивного возраста сохраняется риск незапланированной беременности, что делает выбор эффективного и безопасного метода контрацепции клинически значимой задачей.

Цель: проанализировать и обобщить современные литературные данные о применении левоноргестрел-высвобождающей внутриматочной системы (ЛНГ-ВМС) 52 мг при переходе от контрацепции к менопаузальной гормональной терапии (МГТ) у женщин в перименопаузе с акцентом на контрацептивную эффективность, эндометриальную защиту, безопасность, переносимость и место метода среди альтернативных стратегий.

Материалы и методы. Обзор выполнен в нарративном формате. Поиск литературы проводился в PubMed/MEDLINE, ScienceDirect, eLibrary и Google Scholar. В анализ включали публикации, отражающие применение ЛНГ-ВМС 52 мг у женщин позднего репродуктивного и перименопаузального возраста, ее контрацептивную эффективность, влияние на аномальные маточные кровотечения, эндометриальную защиту при назначении эстрогенов в составе МГТ, а также данные о безопасности, переносимости и пациент-ориентированных исходах.

Результаты. ЛНГ-ВМС 52 мг представляет собой метод длительной обратимой контрацепции с высокой эффективностью и дополнительными неконтрацептивными эффектами, включая снижение менструальной кровопотери, лечение обильных менструальных кровотечений и профилактику гиперплазии эндометрия. В перименопаузе система может одновременно обеспечивать контрацепцию и контроль АМК, а при назначении эстрогенов в составе МГТ выполнять функцию локального гестагенного компонента, защищающего эндометрий. Такой подход может быть особенно обоснован у женщин с противопоказаниями к эстрогенсодержащей контрацепции, потребностью в долгосрочном методе и сопутствующими нарушениями менструального цикла.

Заключение. ЛНГ-ВМС 52 мг может рассматриваться как клинически значимый инструмент перехода от контрацепции к МГТ у женщин в перименопаузе. Вместе с тем данные о долгосрочных онкологических, сердечно-сосудистых и метаболических исходах остаются неоднородными. Выбор данной стратегии должен быть индивидуализированным и учитывать возраст, характер кровотечений, состояние эндометрия, профиль факторов риска, наличие противопоказаний к альтернативным методам и предпочтения пациентки.

Введение. Развитие методов искусственного интеллекта (ИИ) и машинного обучения открывает новые возможности для оптимизации клинико-лабораторных этапов программ вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ).

Цель: оценить современный уровень эффективности, методологическое качество и перспективы внедрения алгоритмов ИИ в клинико-лабораторные этапы программ ВРТ.

Материалы и методы. Проведен нарративный обзор литературы по базам данных PubMed/MEDLINE, eLibrary и ScienceDirect за период 2016–2024 гг. (с дополнительным включением фундаментальных работ 1996–2015 гг.). Поиск осуществлялся по запросам с использованием булевых операторов: ("artificial intelligence" OR "machine learning" OR "deep learning") AND ("IVF" OR "assisted reproductive technology" OR "embryo selection"). В финальный анализ включено 60 публикаций, содержащих верифицируемые количественные метрики эффективности алгоритмов.

Результаты. Использование ИИ показывает высокую точность в задачах сегментации и оценки качества бластоцист (AUC = 0,86–0,91), а также в прогнозировании контролируемой суперовуляции. Однако большинство проанализированных моделей ограничены моноцентровым характером обучающих выборок и отсутствием внешней валидации.

Заключение. Алгоритмы ИИ демонстрируют высокий потенциал в качестве систем поддержки принятия решений, однако для их широкомасштабного внедрения в практику ВРТ требуется проведение проспективных многоцентровых рандомизированных контролируемых исследований.

Преждевременные роды (ПР) остаются одной из наиболее актуальных проблем современного акушерства и неонатологии, являясь ведущей причиной перинатальной заболеваемости и смертности. Наиболее убедительные доказательства эффективности вагинального прогестерона получены не для всех беременных высокого риска, а преимущественно для женщин с одноплодной беременностью и сонографически короткой шейкой матки. Поэтому ключевое значение для клинической практики имеет определение подгрупп пациенток, у которых польза вмешательства наиболее доказана. Данный нарративный обзор систематизирует современные данные о роли вагинального прогестерона в профилактике ПР, включая анализ фармакологических аспектов, показаний к назначению, клинической эффективности, противоречивых данных, практических рекомендаций и экономической эффективности. Обзор основан на анализе 71 источника включая публикации 2019–2026 гг., а также ключевые более ранние рандомизированные исследования, метаанализы и клинические рекомендации, имеющие методологическое или клиническое значение для оценки роли вагинального прогестерона в профилактике ПР. Наиболее убедительные данные об эффективности вагинального прогестерона получены у женщин с одноплодной беременностью и короткой шейкой матки (длина ≤ 25 мм). При многоплодной беременности эффективность ограничена подгруппой женщин с короткой шейкой матки. Данные относительно эффективности у женщин с анамнезом ПР без короткой шейки матки остаются противоречивыми. Международные рекомендации поддерживают использование вагинального прогестерона у женщин с короткой шейкой матки при одноплодной беременности. Скрининг длины шейки матки с последующим назначением вагинального прогестерона при укорочении является экономически эффективной стратегией.

Синдром OHVIRA (Херлина-Вернера-Вундерлиха) представляет собой сочетание односторонней агенезии почки и полного удвоения матки и влагалища, встречается в популяции с частотой 0,1–3,8 %. В экстренной гинекологической практике, как правило, манифестирует в виде спонтанного опорожнения гематокольпоса, что требует проведения тщательной дифференциальной диагностики с аномальными маточными кровотечениями. Оптимальными методами исследования для постановки диагноза являются гинекологический осмотр, магнитно-резонансная томография, 3-D ультрасонография и эндоскопические исследования.