Введение. Азооспермия, определяемая как отсутствие сперматозоидов в эякуляте после центрифугирования, является одной из ведущих причин мужского бесплодия, встречаясь примерно у 1,0 % мужчин в общей популяции и до 15,0 % у пациентов с нарушением фертильности. Дифференциация обструктивной (ОА) и необструктивной (НОА) азооспермии имеет критическое значение для выбора тактики лечения, прогнозирования исходов и планирования применения вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ).

Цель: изучить распространенность различных форм азооспермии у мужчин с бесплодием в условиях реальной клинической практики неспециализированного эндокринологического амбулаторно-поликлинического отделения в сравнении с результатами международных и российских эпидемиологических исследований.

Материалы и методы. Проанализированы литературные данные, клинические руководства и результаты собственного исследования, включающего 450 мужчин с азооспермией в возрасте 25–45 лет. Всем пациентам проводилось комплексное обследование, включавшее сбор анамнеза (репродуктивного, соматического, хирургического); физикальное обследование с оценкой вторичных половых признаков, размеров и консистенции яичек; двукратное исследование эякулята (центрифугирование, микроскопия); исследование содержания в крови гормонов (фолликулостимулирующего гормона, лютеинизирующего гормона, общего тестостерона, пролактина, антимюллерова гормона, глобулина, связывающего половые гормоны, ингибина В; по показаниям – эстрадиола, тиреотропного гормона, тироксина); ультразвуковое исследование (УЗИ) органов мошонки с доплерографией; генетическое обследование – кариотипирование, тестирование на микроделеции фактора азооспермии (англ. azoospermia factor, AZF) Y-хромосомы, исследование гена CFTR (англ. cystic fibrosis transmembrane conductance regulator; трансмембранный регулятор муковисцидоза); при показаниях проводилась биопсия яичек (англ. testicular sperm extraction, TESE).

Результаты. НОА выявлена у 63,3 % пациентов, ОА – у 30 %. Среди причин НОА преобладали идиопатические формы (19,6 %), синдром Клайнфельтера (8,4 %), Y-микроделеции (5,8 %) и гипогонадотропный гипогонадизм (6,7 %). Варикоцеле сочеталось с НОА у 12 % мужчин. Полученные данные соответствуют международным тенденциям, выявлены незначительные этнические и методологические различия.

Заключение. Азооспермия представляет собой клинически и этиологически гетерогенное состояние. Своевременная дифференциация форм и включение генетического тестирования позволяют повысить точность диагностики и оптимизировать выбор лечебной тактики. Стандартизация алгоритмов обследования и персонализированный подход обеспечивают повышение эффективности ВРТ и вероятность восстановления фертильности.

Преждевременные роды (ПР) остаются одним из наиболее серьезных осложнений беременности, выступая основной причиной неонатальной смертности и влекут за собой такие тяжелые последствия, как инвалидизация и развитие хронических заболеваний у новорожденных, а также приводят к значительным социально-экономическим издержкам. Глобальная частота ПР остается практически неизменной и составляет 5–18 %, несмотря на применяемые профилактические меры, что подчеркивает необходимость создания более эффективных инструментов прогнозирования для своевременной профилактики.

Цель: разработка и валидация на независимой выборке инструмента оценки риска ПР, основанного на технологиях машинного обучения (англ. Machine Learning, ML) и реальных клинических данных, полученных из электронных медицинских карт (ЭМК) беременных.

Материалы и методы. В работе использовался массив из 10000 анонимизированных записей ЭМК, содержащих 54 признака, включая анамнестические, клинические, лабораторные и инструментальные данные. Прогностическая система состояла из двух взаимосвязанных моделей ML: NLP-модели (обработка естественного языка; англ. Natural Language Processing, NLP) с использованием модели RuBERT (англ. Russian Bidirectional Encoder Representations from Transformers; предварительно обученная языковая модель для обработки русскоязычных текстов) для извлечения признаков ПР из неструктурированных русскоязычных текстов и предиктивной модели ML, для создания которой было протестировано 14 различных алгоритмов.

Результаты. NLP-модель показала высокое качество обработки данных с медианной чувствительностью = 0,998, F-мерой (среднее гармоническое между точностью и полнотой) = 0,976 и AUC-ROC = 0,974. Среди алгоритмов ML наилучшие результаты оценки риска продемонстрировал алгоритм на основе градиентного бустинга – CatBoost Classifier (англ. Categorical Boosting Classifier) с точностью (accuracy) = 0,81, чувствительностью = 0,87, точностью (precision) = 0,76, F-мерой = 0,81 и AUC-ROC = 0,82.

Заключение. Разработанная модель показала производительность, сопоставимую с зарубежными аналогами, а валидация подтвердила ее устойчивость к новым данным, что свидетельствует о перспективности системы для использования в реальной клинической практике. Данное исследование представляет собой первый этап создания комплексного решения для оценки риска ПР, объединяющего NLP и ML. Дальнейшее совершенствование разработанного алгоритма оценки может включать использование дополнительных признаков (например, биохимических маркеров) и проведение многоцентровых валидационных исследований.

Введение. Преэклампсия (ПЭ) остается одной из ведущих причин материнской и перинатальной заболеваемости и смертности, при этом большинство случаев по-прежнему выявляются на стадии клинически выраженного заболевания. Сложные алгоритмы прогнозирования ПЭ с использованием биомаркеров и доплерометрии демонстрируют высокую точность, но малопригодны для массового скрининга в условиях ограниченных ресурсов.

Цель: разработать, внутренне и внешне валидировать математические модели прогнозирования риска ПЭ при сроке беременности ≤ 16 недель на основе рутинных данных электронных медицинских карт (ЭМК) с использованием методов машинного обучения.

Материалы и методы. Проведено ретроспективное когортное исследование на основании обезличенных ЭМК беременных из 8 регионов Российской Федерации за период 2010–2025 гг. В аналитический набор включены 19955 визитов на сроке ≤ 16 недель. Целевым событием являлись ПЭ, эклампсия и HELLP-синдром по кодам МКБ-10. В качестве потенциальных предикторов рассмотрен широкий спектр клинико-анамнестических и антропометрических данных. Модели – логистическая регрессия, градиентный бустинг, Random Forest (случайный лес), Extra Trees (экстремально рандомизированные деревья) обучали с учетом дисбаланса классов; отбор признаков осуществляли по SHAP-индексам (англ. SHapley Additive exPlanations indices; индексы аддитивных объяснений Шепли). Внутреннюю оценку проводили на тестовой выборке, независимую внешнюю валидацию – на подвыборке из медицинских организаций Республики Карелия (n = 918).

Результаты. Финальная модель Extra Trees на 35 клинически интерпретируемых предикторах обеспечила ROC-AUC (англ. Receiver Operating Characteristic curve; Area Under Curve; характеристическая кривая, площадь под характеристической кривой) = 0,871 (95 % доверительный интервал (ДИ) = 0,811–0,923) на внутренней и 0,862 (95 % ДИ = 0,833–0,892) на внешней выборке. При пороге вероятности 0,04 чувствительность на внешней выборке составила 0,886, специфичность – 0,631, прогностическая ценность отрицательного результата (англ. negative predictive value, NPV) превышала 0,99. Калибровка вероятностей была умеренной (средняя абсолютная ошибка калибровки составила 0,245). Наибольший вклад в риск ПЭ вносили хроническая артериальная гипертензия, ПЭ в анамнезе, показатели артериального давления, антифосфолипидный синдром и сахарный диабет.

Заключение. Разработанная модель Extra Trees на основе рутинных данных ЭМК демонстрирует удовлетворительную дискриминационную способность, высокую чувствительность и очень высокую NPV и может рассматриваться как скрининговый инструмент для ранней стратификации риска ПЭ, при условии локальной проверки калибровки и дальнейшей клинической оценки.

Цель: сравнить международные и российские эпидемиологические данные по причинам развития олигозооспермии и разработать алгоритм дифференциальной диагностики и ведения пациентов с учетом эндокринных, генетических и иммунологических факторов.

Материалы и методы. В ретроспективное наблюдательное исследование включены 210 мужчин в возрасте 25–45 лет с подтвержденной олигозооспермией и жалобами на бесплодие. Всем пациентам проведены анализы спермы по стандартам Всемирной организации здравоохранения (2021), исследования содержания гормонов в крови – фолликулостимулирующего гормона, лютеинизирующего гормона, общего тестостерона, пролактина, тиреотропного гормона, эстрадиола, ингибина В, антимюллерова гормона, 17-ОН прогестерона, ультразвуковое исследование органов мошонки, генетическое обследование (кариотип, микроделеции Y-хромосомы). Для сопоставления с результатами предыдущих исследований использованы данные международных клинических рекомендаций, Европейской ассоциации урологов (англ. European Association of Urology, EAU, 2024), Американской урологической ассоциации/Американского общества репродуктивной медицины (англ. American Urological Association/American Society for Reproductive Medicine, AUA/ASRM, 2024), публикации из PubMed/MEDLINE, Scopus и eLibrary н русском и английском языках.

Результаты. Выявлен широкий спектр причин олигозооспермии: эндокринные нарушения (гипо- и гипергонадотропный гипогонадизм), синдром Клайнфельтера, микроделеции Y-хромосомы, варикоцеле, обструктивные формы. Подробно рассмотрены патофизиологические механизмы гипогонадизма, клиническое значение синдрома Клайнфельтера, особенности AZF делеций, а также роль варикоцеле как потенциально обратимой причины мужского бесплодия.

Заключение. Дифференциальная диагностика олигозооспермии требует комплексного и поэтапного подхода. Включение в алгоритм повторных исследований спермы, гормонального профиля, ультразвуковой и генетической диагностики позволяет не только выявлять обратимые причины (варикоцеле, гипогонадотропный гипогонадизм), но и своевременно диагностировать генетические формы (синдром Клайнфельтера, Y-микроделеции). Это обеспечивает персонализированный выбор лечебной тактики и повышает эффективность применения вспомогательных репродуктивных технологий.

Злокачественные новообразования женской репродуктивной системы остаются серьезной проблемой глобального здравоохранения, занимая одно из ведущих мест в структуре онкологической заболеваемости и смертности среди женщин. Несмотря на достижения в области онкогинекологии, ранняя диагностика и прогнозирование исходов заболевания по-прежнему представляют значительные трудности. В последние годы внеклеточные везикулы (ВВ), включая экзосомы, микровезикулы и апоптотические тельца, привлекли внимание исследователей как важные посредники межклеточной коммуникации и носители биологически активных молекул. ВВ транспортируют микроРНК, длинные некодирующие РНК, белки и другие молекулы, влияющие на ключевые процессы канцерогенеза, такие как пролиферация, ангиогенез, метастазирование и развитие химиорезистентности. В обзоре представлены актуальные данные о роли ВВ в патогенезе и прогрессировании рака шейки матки, эндометрия и яичников. Рассмотрены диагностические и прогностические возможности биомолекулярных компонентов ВВ, продемонстрированы результаты доклинических и клинических исследований, подчеркивающие потенциал этих биомаркеров. Обсуждаются перспективы применения ВВ в клинической практике, включая вызовы стандартизации методик и необходимость мультицентровых исследований для подтверждения их клинической ценности. Также отмечена важность интеграции омических технологий и биоинформатических подходов для более точной стратификации пациенток и персонализации терапии.

Метаболизм глюкозы играет ключевую роль в обеспечении энергетических и биосинтетических потребностей быстро пролиферирующих клеток. При гинекологических злокачественных новообразованиях (ЗНО), включая рак яичников (РЯ), рак эндометрия (РЭ) и рак шейки матки (РШМ), происходит метаболическое перепрограммирование, направленное на поддержание роста опухоли, инвазии, метастазирования и лекарственной устойчивости. В настоящем обзоре представлен анализ молекулярных механизмов нарушения метаболизма глюкозы в опухолях женской репродуктивной системы, охватывающий гликолиз, цикл трикарбоновых кислот (ТТК) и пентозофосфатный путь (англ. pentose phosphate pathway, PPP). Особое внимание уделено ключевым ферментам, таким как гексокиназа 2 (англ. hexokinase 2, HK2), пируваткиназа M2 (англ. pyruvate kinase M2, PKM2), лактатдегидрогеназа A (англ. lactate dehydrogenase A, LDHA) и 6-фосфофрукто-2-киназа (англ. 6-phosphofructo-2-kinase/fructose-2,6-bisphosphatase 3, PFKFB3), участвующим в реализации эффекта Варбурга. Также рассматриваются регуляторы транскрипции – индуцируемый гипоксией фактор-1α (англ. hypoxia-inducible factor 1-alpha, HIF-1α) и метаболические сенсоры – пируватдегидрогеназная киназа 1 (англ. pyruvate dehydrogenase kinase 1, PDK1) и изоцитратдегидрогеназа 1 (англ. isocitrate dehydrogenase 1, IDH1), играющие важную роль в адаптации опухолевых клеток к условиям гипоксии и в прогрессировании болезни. Обсуждаются профили экспрессии белков-переносчиков глюкозы (англ. glucose transporter 1, GLUT1; glucose transporter 3, GLUT3), натрий-зависимого глюкозного котранспортера 1 (англ. sodium glucose cotransporter 1, SGLT1) и ферментов PPP – глюкозо-6-фосфатдегидрогеназы (англ. glucose-6-phosphate dehydrogenase, G6PD), транскетолаза-подобного фермента 1англ. (англ. transketolase-like 1, TKTL1), вовлеченных в поддержание окислительно-восстановительного гомеостаза и развитие химиорезистентности. Понимание этих метаболических изменений позволяет рассматривать их как потенциальные терапевтические мишени и прогностические биомаркеры. Включение молекулярного профилирования в клиническую практику может способствовать разработке персонализированных стратегий терапии и улучшению прогноза пациенток с гинекологическими опухолями.

Введение. По данным Всемирной организации здравоохранения, бесплодие возникает примерно у каждого шестого человека в течение репродуктивного возраста. Вспомогательные репродуктивные технологии (ВРТ), в частности экстракорпоральное оплодотворение (ЭКО), существуют уже более трех десятилетий, и благодаря им в мире родились миллионы детей. Криоконсервация позволяет хранить большое количество клеток и тканей, и применяется в медицине для разных целей, включая ЭКО. 

Цель: на основании литературных данных проанализировать физические принципы, методы и перспективы криоконсервации в репродуктивной медицине.

Материалы и методы. Анализ научных публикаций отечественных и зарубежных авторов проводился в базах данных PubMed/MEDLINE, Google Scholar и eLibrary за период с 1953 г. по сентябрь 2024 г. Были использованы ключевые слова и их английские эквиваленты: «бесплодие», «вспомогательные репродуктивные технологии», «экстракорпоральное оплодотворение», «криоконсервация», «криопротекторы», «криопротективные агенты», «витрификация», «отбор половых клеток», «криоконсервация спермы», «криоконсервация женских половых клеток», «криоконсервация эмбрионов», «infertility», «assisted reproductive technologies», «in vitro fertilization», «cryopreservation», «cryoprotectants», «cryoprotective agents», «vitrification», «gamete selection», «sperm cryopreservation», «female gamete cryopreservation», «embryo cryopreservation». В обзор преимущественно включались полнотекстовые статьи на русском и английском языках, опубликованные в рецензируемых научных журналах, содержащие оригинальные данные или систематизированный анализ, а также сведения об эффективности, безопасности и биологическом воздействии методов криоконсервации. Для исторического и контекстуального освещения темы также были использованы отдельные монографии, обзоры, нормативные документы и материалы научных конференций при условии их значимости для раскрытия исследуемых вопросов. Такие источники не включались в оценку эффективности методов, но рассматривались в контексте исторического развития технологий и этико-правовых аспектов. Всего проанализировано 5876 публикаций, из которых в итоговый обзор отобраны 74.

Результаты. Систематизированы физико-химические принципы криоконсервации, классификация криопротекторов (англ. cryoprotective agents, CPA), а также сравнительная эффективность различных методов замораживания: медленного, быстрого, мгновенного и витрификации. Установлено, что витрификация обеспечивает наивысшую выживаемость ооцитов и эмбрионов по сравнению с традиционным замораживанием, особенно при использовании высококонцентрированных CPA в комбинации с непроникающими агентами. Проанализированы альтернативные носители и биоматериалы (например, гиалуронан-фенольные микрокапсулы, Volvox globator), демонстрирующие потенциал для криоконсервации единичных сперматозоидов. Обобщены подходы к оценке качества гамет после оттаивания, включая новые перспективные методы, такие как анализ свободной внеклеточной ДНК и применение искусственного интеллекта для морфологической оценки эмбрионов. Выявлены нерешенные вопросы, связанные с высокой токсичностью CPA, отсутствием унифицированных клинических протоколов, а также этическими и правовыми аспектами обращения с криоматериалом. Установлена необходимость дальнейших исследований, направленных на разработку безопасных и эффективных протоколов криоконсервации в рамках вспомогательных репродуктивных технологий.

Заключение. В ходе анализа были выявлены пробелы, касающиеся оптимизации клинических протоколов криоконсервации эмбрионов и женских половых клеток. На сегодняшний день предпочтительным методом остается витрификация, обеспечивающая наилучшие показатели выживаемости биологического материала. 

Введение. Нектин-4, молекула клеточной адгезии из суперсемейства иммуноглобулинов (англ. immunoglobulin superfamily, IgSF), активно изучается в контексте онкологических заболеваний. Нектин-4 принимает участие в формировании межклеточных соединений и способствует усилению пролиферации, миграции и устойчивости опухолевых клеток. Повышенная экспрессия нектина-4 выявлена при различных злокачественных новообразованиях, включая опухоли женской репродуктивной системы – рак яичников, эндометрия, шейки матки, а также редкие опухоли вульвы, влагалища и фаллопиевых труб.

Цель: обобщить современные данные о роли нектина-4 в патогенезе, диагностике, прогнозировании и терапии злокачественных опухолей женской репродуктивной системы, а также оценить перспективы его клинического применения в рамках персонализированной медицины.

Материалы и методы. Произведен поиск публикаций в базах данных PubMed/MEDLINE, Scopus, Web of Science, Embase и eLibrary.ru за период с января 2000 г. по декабрь 2024 г. Критерии включения охватывали оригинальные и обзорные статьи, посвященные нектину-4 в гинекологической онкологии. Использованы ключевые слова на русском и английском языках, булевы операторы, а также проведена фильтрация по полнотекстовости, тематике и качеству исследований. Из 3955 идентифицированных публикаций в обзор включены 65 работ.

Результаты. Экспрессия нектина-4 ассоциирована с усиленной пролиферацией, миграцией и устойчивостью опухолевых клеток, а его участие в формировании плотных межклеточных соединений способствует развитию химиорезистентных сфероидов. При раке яичников повышенные уровни матричной РНК (мРНК) и сывороточного нектина-4 показали высокую диагностическую и прогностическую значимость, особенно в сочетании с традиционными маркерами, такими как раковый антиген 125 (англ. cancer antigen 125, CA-125). При раке эндометрия экспрессия нектина-4 коррелирует с дефицитом генов системы репарации несоответствий (англ. mismatch repair system genes, MMR genes) MSH2/MSH6 и снижением выживаемости без прогрессирования. При карциноме шейки матки нектин-4 связан с лекарственной устойчивостью, что делает его привлекательной мишенью для таргетной терапии. Рассматриваются новые подходы к лечению с использованием нанохинакрина и антитело-лекарственных конъюгатов (англ. antibody-drug conjugates, ADCs), таких как 9MW2821 и ADRX-0706, находящихся на стадии клинических испытаний. Также обсуждаются данные о роли нектина-4 при доброкачественных репродуктивных заболеваниях, таких как эндометриоз и преэклампсия.

Заключение. Нектин-4 демонстрирует высокую клиническую значимость как диагностический и прогностический маркер при гинекологических злокачественных опухолях. Его экспрессия ассоциируется с агрессивным течением болезни и лекарственной устойчивостью, особенно при раке яичников, эндометрия и шейки матки. Ведутся клинические испытания таргетных препаратов, нацеленных на нектин-4, включая ADCs. Таким образом, нектин-4 представляет собой перспективную мишень для разработки персонализированных стратегий диагностики и лечения в онкогинекологии.

Сексуальная дисфункция является одной из наиболее распространенных и недооцененных проблем у женщин, перенесших лечение злокачественных новообразований женской репродуктивной системы. В статье рассматриваются современные данные о влиянии хирургического лечения, лучевой и химиотерапии на сексуальное здоровье пациенток, включая такие проявления, как сухость влагалища, диспареуния, снижение сексуального влечения и неудовлетворенность интимной жизнью. Особое внимание уделено скринингу сексуальной дисфункции, который должен проводиться на всех этапах, от постановки диагноза до длительного периода выживания. Рассмотрены современные методы коррекции нарушений сексуальной функции: гормональная и негормональная терапия, вагинальные увлажняющие средства и лубриканты, использование вагинальных расширителей, физиотерапия тазового дна, психосоциальное консультирование и местное применение анестетиков. Обсуждается эффективность мультидисциплинарных программ, реализуемых в специализированных клиниках сексуального здоровья, а также значение телемедицинских и онлайн-ресурсов для пациенток, проживающих в регионах с ограниченным доступом к специализированной помощи. Отдельное внимание уделено вопросам неравенства в доступе к медицинским услугам среди маргинализированных групп, включая пациентов с низким социально-экономическим статусом, жителей сельских районов и представителей сексуальных и гендерных меньшинств. Подчеркивается необходимость повышения осведомленности медицинского сообщества о важности сексуального здоровья, интеграции скрининга в онкологическую практику и разработки индивидуализированных программ реабилитации для улучшения качества жизни женщин, перенесших лечение гинекологического рака.

Введение. Злокачественные новообразования женской репродуктивной системы – рак яичников, эндометрия и шейки матки занимают значительное место в структуре онкологической заболеваемости и смертности у женщин. Стандартные методы лечения, включая хирургическое вмешательство, химио- и лучевую терапию, имеют ограниченную эффективность при рецидивирующих и лекарственно устойчивых формах опухолей. Развитие иммунотерапии, в частности, ингибиторов иммунных контрольных точек (англ. immune checkpoint inhibitors, ICI), открыло новые терапевтические возможности, однако их клиническая эффективность в онкогинекологии остается недостаточной. В связи с этим возрастает интерес к новым мишеням, среди которых выделяется Т-клеточный иммуноглобулин и домен, содержащий ингибирующий мотив на основе тирозина (англ. T-cell immunoglobulin and ITIM domain, TIGIT), коингибирующий рецептор, экспрессируемый на T- и NK-клетках (англ. natural killer cells; естественные киллеры) и играющий важную роль в формировании иммуносупрессивного опухолевого микроокружения.

Цель: систематизировать современные данные о биологической функции TIGIT и его лигандов, участии в иммуносупрессии при злокачественных опухолях женской репродуктивной системы, а также оценить терапевтический потенциал его блокады в рамках персонализированной иммунотерапии.

Материалы и методы. Обзор подготовлен по методологии PRISMA. Проведен систематический поиск публикаций за 2013–2024 гг. в базах PubMed/MEDLINE, Scopus, Web of Science, Embase, Google Scholar и ClinicalTrials.gov. Включены 91 научный источник и 7 зарегистрированных клинических исследований. Оценивались оригинальные статьи, метаанализы, обзоры, руководства и отчеты по клиническим испытаниям.

Результаты. TIGIT взаимодействует с рядом лигандов (CD155, CD112, Nectin-4, Fap2), что приводит к подавлению активности NK-клеток и CD8+ Т-клеток, поляризации макрофагов в M2-фенотип, активации регуляторных T-клеток (англ. regulatory T cells, Treg) и нарушению антигенпрезентации. TIGIT коэкспрессируется с белком программируемой клеточной гибели 1 (англ. programmed cell death protein 1, PD-1) и CD96, формируя иммуносупрессивную сигнальную сеть. Повышенная экспрессия TIGIT ассоциирована с прогрессированием рака яичников, эндометрия и шейки матки, сниженной цитотоксичностью опухоль-инфильтрирующих лимфоцитов (англ. tumor-infiltrating lymphocytes, TIL) и неблагоприятным прогнозом. Блокада TIGIT, особенно в комбинации с PD-1/PD-L1 (англ. programmed cell death ligand 1; лиганд программируемой клеточной гибели 1), восстанавливает активность эффекторных клеток и усиливает иммунный ответ в доклинических и клинических исследованиях.

Заключение. TIGIT является перспективной иммунотерапевтической мишенью при злокачественных опухолях женской репродуктивной системы. Его блокада может повысить эффективность лечения у пациенток с рецидивирующими и резистентными опухолями. Комбинированные схемы с использованием анти-TIGIT препаратов требуют дальнейшей клинической валидации, но уже сегодня открывают новые направления в таргетной терапии и персонализированном подходе в онкогинекологии.

Агонисты рецепторов глюкагоноподобного пептида-1 (АрГПП-1) обладают выраженными метаболическими и иммуномодулирующими свойствами, что делает их перспективными средствами для коррекции репродуктивных нарушений у женщин с ожирением. Снижение массы тела, повышение чувствительности к инсулину, нормализация андрогенного профиля и восстановление овуляторной функции особенно актуальны при синдроме поликистозных яичников (СПКЯ) и необъяснимом бесплодии. На уровне иммунной регуляции АрГПП-1 способствуют снижению экспрессии провоспалительных цитокинов, увеличению доли регуляторных Т-клеток (англ. regulatory T cells, Treg) и восстановлению баланса Th17 (англ. T helper 17 cells; Т-хелперы 17)/Treg, тем самым улучшая рецептивность эндометрия и условия для успешной имплантации. Установлена тесная связь между ожирением, инсулинорезистентностью и хроническим воспалением, которые совместно способствуют снижению фертильности и повышению риска привычного выкидыша. АрГПП-1 воздействуют на ключевые патогенетические звенья этих состояний, выходя за рамки сахароснижающей терапии. Кроме того, наблюдается их потенциал в снижении частоты иммунозависимых репродуктивных потерь. Несмотря на высокую эффективность до наступления беременности, применение АрГПП-1 в гестационный период остается ограниченным из-за потенциальной эмбриотоксичности. Отсутствие масштабных рандомизированных клинических исследований в репродуктивной когорте сдерживает широкую интеграцию этих препаратов в клинические протоколы. Перспективным направлением остается включение АрГПП-1 в схемы прегравидарной подготовки у женщин с ожирением, СПКЯ и иммунным дисбалансом.

С внедрением в клиническую практику новых противоопухолевых агентов – таргетной терапии, иммунотерапии, эндокринных препаратов офтальмологическая токсичность приобретает все большее значение. Женщины с опухолями репродуктивной системы, включая рак яичников, эндометрия и шейки матки, все чаще получают терапию, ассоциированную с потенциальными зрительными нарушениями. В настоящем обзоре систематизированы данные о глазных побочных эффектах, связанных с основными классами противоопухолевых средств, применяемых в онкогинекологии: ингибиторами BRAF (англ. B-Rafproto-oncogene, serine/threoninekinase; прототоонкоген B-раф, серин/треонин-киназа), MEK (англ. mitogen-activated protein kinase kinase; митоген-активируемая протеинкиназа киназа), ингибиторами иммунных контрольных точек (англ. immune check point inhibitors; ICIs), включая PD-1 (англ. programmed cell death protein 1; белок программируемой клеточной гибели 1), PD-L1 (англ. programmed cell death-ligand 1; лиганд программируемой клеточной гибели 1), CTLA-4 (англ. cytotoxic T-lymphocyte-associated protein 4; цитотоксический антиген-4 Т-лимфоцитов), антиангиогенными средствами, воздействующими на VEGF (англ. vascular endothelial growth factor; фактор роста эндотелия сосудов) и VEGFR (англ. vascular endothelial growth factor receptor; рецептор фактора роста эндотелия сосудов), а также с использованием SERM (англ. selective estrogen receptor modulators; селективные модуляторы рецепторов эстрогена), ингибиторов ароматазы и PARP (англ. poly(ADP-ribose) polymerase; поли(АДФ-рибоза)полимераза)-ингибиторов. Особое внимание уделено наиболее распространенным и клинически значимым нарушениям, таким как увеит, кератит, синдром сухого глаза, макулярный отек, ретинопатия, неврит зрительного нерва, а также редким, но тяжелым осложнениям, включая окклюзию вен сетчатки и отслойку сетчатки. Представлены дифференцированные подходы к диагностике и ведению офтальмотоксичности в зависимости от конкретного класса препаратов. Подчеркнута необходимость междисциплинарного взаимодействия между онкологом, акушером-гинекологом и офтальмологом для своевременного выявления и коррекции зрительных нарушений. Предложены практические рекомендации по скринингу, мониторингу и ведению пациенток с риском офтальмологических осложнений. Статья направлена на повышение осведомленности онкогинекологов о значении офтальмотоксичности и оптимизацию клинического маршрута пациенток.

Маточные естественные киллеры (англ. uterine natural killer cells, uNK) представляют собой доминирующую популяцию иммунных клеток децидуальной ткани на ранних сроках беременности, играя ключевую роль в процессах имплантации, ремоделирования спиральных артерий и формирования адекватного маточно-плацентарного кровотока. В отличие от периферических NK-клеток (англ. peripheral natural killer cells, pNK), uNK-клетки обладают ограниченной цитотоксичностью и выраженными регуляторными функциями, опосредованными через продукцию цитокинов, факторов роста и молекул адгезии. Дисбаланс в их активации или ингибировании ассоциирован с развитием ряда осложнений беременности, включая повторную потерю беременности, преэклампсию и бесплодие при эндометриозе. В статье проанализированы современные представления о фенотипе и функциональной активности uNK-клеток, их взаимодействии с трофобластом и регуляторными Т-клетками (англ. regulatory T cells, Treg), а также рассмотрено значение ключевых рецепторов — NKp46 (англ. natural killer protein 46; белок натуральных киллеров 46), NKp44 (англ. natural killer protein 44; белок натуральных киллеров 44), NKp30 (англ. natural killer protein 30; белок натуральных киллеров 30), CD16 (англ. cluster of differentiation 16; кластер дифференцировки 16), NKG2A (англ. natural killer group 2 member A receptor; рецептор натуральных киллеров группы 2, член A), а также их лиганда — HLA-E (англ. human leukocyte antigen E; антиген лейкоцитов человека Е). Особое внимание уделено биомаркерам, отражающим состояние uNK-клеток, и их прогностической ценности в репродуктивной медицине. Рассмотрены терапевтические подходы, направленные на модуляцию активности uNK-клеток. В частности, показано, что применение глюкокортикоидов (например, преднизолона) снижает количество CD56⁺ uNK-клеток в эндометрии и используется у пациенток с привычным невынашиванием беременности и повторными неудачами имплантации. Гранулоцитарный колониестимулирующий фактор (англ. granulocyte colony-stimulating factor, G-CSF) способен стимулировать ангиогенез, повышать рецептивность эндометрия и увеличивать частоту наступления клинической беременности у женщин с нарушениями функции uNK. Моноклональные антитела к активирующим рецепторам NK-клеток (NKp46, NKp44, NKp30, CD16) рассматриваются как экспериментальный метод для снижения избыточной цитотоксичности uNK при эндометриозе и привычных выкидышах. Перспективным направлением также является таргетное воздействие на иммунные контрольные точки, в частности модуляция взаимодействия рецептора NKG2A с его лигандом HLA-E, что может оптимизировать ремоделирование спиральных артерий и маточно-плацентарный кровоток.

Злокачественные новообразования (ЗНО) женской репродуктивной системы сопровождаются высоким риском развития абдоминально-тазовых осложнений, связанных как с самим опухолевым процессом, так и с проводимой терапией, включая хирургическое вмешательство, лучевую терапию, химио- и иммунотерапию. Эти осложнения могут существенно ухудшать прогноз, снижать качество жизни пациенток и затруднять проведение последующего лечения. Ключевую роль в их своевременном выявлении играет лучевая диагностика, позволяющая не только оценить степень и распространенность патологического процесса, но и дифференцировать ожидаемые посттерапевтические изменения от истинных осложнений. В статье представлены основные виды осложнений, возникающих после хирургических вмешательств (лимфатические осложнения, свищи, инфекционные процессы), экзентерации органов малого таза, а также токсические эффекты лучевой терапии, включая ранние и поздние изменения со стороны желудочно-кишечного тракта, мочевыводящей системы и опорно-двигательного аппарата. Особое внимание уделено осложнениям, связанным с химиотерапией и современными методами системного лечения, включая таргетные препараты и иммунотерапию, которые могут приводить к повреждениям со стороны печени, поджелудочной железы, кишечника, сосудистой и костной систем. Рассмотрены типичные рентгенологические проявления осложнений при использовании компьютерной томографии и магнитно-резонансной томографии, что имеет решающее значение для ранней диагностики, выбора тактики лечения и последующего наблюдения. Понимание особенностей визуализации осложнений у пациенток с ЗНО женской репродуктивной системы необходимо для повышения точности диагностики, предотвращения диагностических ошибок и оптимизации лечебного процесса.

Плановое сохранение фертильности (ПСФ) становится все более востребованной стратегией для женщин, откладывающих материнство. Среди доступных технологий наибольшее распространение получила плановая криоконсервация ооцитов (ПКО), тогда как криоконсервация ткани яичников рассматривается как перспективная альтернатива с уникальными преимуществами – возможностью восстановления естественной фертильности и эндокринной функции. Совершенствование методов витрификации значительно повысило показатели выживаемости и оплодотворяемости ооцитов, однако остаются нерешенными вопросы оптимального числа клеток для замораживания, целесообразного возраста проведения процедуры и экономической эффективности в разных группах пациенток. Наиболее убедительные данные свидетельствуют о том, что проведение ПКО в более молодом возрасте связано с более высокими показателями живорождения и меньшей необходимостью в повторных циклах стимуляции. Доказано, что длительное хранение не снижает жизнеспособность ооцитов и не оказывает негативного влияния на здоровье детей. Современные исследования не выявляют повышения акушерских и перинатальных рисков у потомства, рожденного из замороженных ооцитов, однако требуется дальнейшее изучение долгосрочных и межпоколенческих последствий. Этические и правовые аспекты продолжают активно обсуждаться. Несмотря на широкое признание ПКО, нормативно-правовые подходы существенно различаются в разных странах. В Российской Федерации ПСФ разрешено и применяется на практике, хотя формальные возрастные ограничения не определены. Таким образом, ПСФ расширяет репродуктивную автономию женщин, но требует тщательного консультирования с учетом реальных шансов на успех, возраста, сопутствующих рисков и финансовых ограничений. Перспективы развития связаны со стандартизацией клинических протоколов, повышением информированности и формированием поддерживающей государственной политики.

В статье обобщены современные данные о влиянии постменопаузального остеопороза, гормональных изменений в менопаузе и гормональной терапии на исходы дентальной имплантации. Рассмотрены эпидемиология, патогенез костных изменений, роль дефицита эстрогенов, прогестерона, кальцитонина, гормона роста и инсулиноподобного фактора роста (англ. insulin-like growth factor-1, IGF-1). Особое внимание уделено влиянию менопаузальной гормональной терапии, биоидентичных форм эстрадиола и прогестерона на течение остеопороза и эффективность дентальной имплантации. Представлен анализ рисков потери дентальных имплантатов и возможности междисциплинарного подхода в стоматологии и эндокринологии для оптимизации остеоинтеграции имплантатов у пациенток в постменопаузе.

Сфинголипиды представляют собой биоактивные липиды, регулирующие процессы пролиферации, дифференцировки, апоптоза, ангиогенеза и воспаления. В последние годы их роль в поддержании овариального резерва и развитии нарушений женской репродуктивной функции получила особое внимание. Церамиды (англ. ceramides, CERs) и сфингозин-1-фосфат (англ. sphingosine-1-phosphate, S1P) формируют динамический баланс между проапоптотическими и провыживательными сигналами, определяя судьбу фолликулов и ооцитов. Нарушения метаболизма сфинголипидов выявлены при раке яичников, синдроме поликистозных яичников, эндометриозе, ожирении, снижении овариального резерва и преждевременной недостаточности яичников. Эти состояния сопровождаются сдвигом соотношения CERs/S1P, что отражается на качестве ооцитов, их чувствительности к окислительному стрессу, химиотерапии и воспалению. Появляющиеся данные показывают, что таргетная модуляция сфинголипидного пути – ферментов сфингозинкиназы, церамидсинтаз, сфингомиелиназ и белка-переносчика церамидов, а также рецепторов S1P, может стать перспективным направлением сохранения овариального резерва, профилактики бесплодия и преодоления химиорезистентности при раке яичников. S1P демонстрирует защитные свойства в отношении ооцитов, а аналоги церамидов и ингибиторы сфинголипидных ферментов открывают новые возможности персонализированной терапии. Обобщение современных данных о сфинголипидном обмене в репродуктивных тканях позволяет рассматривать эти молекулы не только как маркеры патологии, но и как потенциальные терапевтические мишени, что особенно актуально для разработки стратегий сохранения фертильности и улучшения исходов лечения гинекологических заболеваний.

Первичный гиперпаратиреоз во время беременности является редкой, но клинически значимой патологией, сопряженной с высоким риском осложнений как для беременной, так и для плода. Заболевание часто протекает бессимптомно или маскируется физиологическими изменениями фосфорно-кальциевого обмена, что затрудняет своевременную диагностику. Основой биохимической верификации служит выявление паратгормон-зависимой гиперкальциемии. Ультразвуковое исследование шеи является безопасным методом предоперационной локализации патологического очага, в то время как использование радионуклидных и компьютерно-томографических методов ограничено из-за потенциального риска облучения плода. Тактика лечения определяется сроком беременности, выраженностью гиперкальциемии и наличием осложнений. Консервативные методы включают адекватную гидратацию, ограниченное применение кальцитонина и цинакальцета, однако их эффективность ограничена и сопровождается потенциальными рисками для новорожденного. «Золотым» стандартом остается хирургическое лечение – паратиреоидэктомия, оптимально выполняемая во II триместре беременности. Проведение операции ассоциировано со снижением риска самопроизвольных абортов, преждевременных родов, неонатальной гипокальциемии и других осложнений по сравнению с консервативным ведением. Послеродовый период требует динамического наблюдения за пациенткой ввиду возможного резкого повышения уровня кальция в крови. Новорожденные нуждаются в контроле концентрации ионизированного кальция в крови и профилактике неонатальной гипокальциемии.

Цель: систематизировать современные данные о диагностических возможностях и терапевтических подходах к восстановлению фертильности у женщин позднего репродуктивного возраста с низким овариальным резервом, а также определить перспективные направления для дальнейших научных исследований и клинической практики

Материалы и методы. В обзор включены научные публикации, размещенные в базах данных PubMed/MEDLINE, Scopus, Web of Science, Google Scholar за период с января 2020 г. по январь 2025 г. включительно согласно состоянию индексации на момент проведения поиска. Отбор статей осуществлялся в соответствии с международными рекомендациями PRISMA. На первом этапе поиска было выявлено 397 публикации в PubMed/MEDLINE, 96 публикаций в Scopus, 121 публикация в Web of Science и 28 в Google Scholar. Дубликаты и неполнотекстовые версии были исключены. После процедуры отбора в обзор включены 60 публикаций, содержащие рандомизированные клинические исследования, метаанализы, систематические обзоры.

Результаты. Определение уровня антимюллерова гормона и подсчет антральных фолликулов являются наиболее надежными предикторами овариального резерва и исходов лечения. Индивидуализированные протоколы контролируемой овариальной стимуляции позволяют увеличить частоту получения зрелых ооцитов, однако их эффективность ограничена возрастным снижением качества ооцитов. Экспериментальные подходы – терапия обогащенной тромбоцитами плазмой (англ. platelet-rich plasma, PRP), использование стволовых клеток, митохондриальная поддержка демонстрируют перспективные результаты в пилотных исследованиях, но требуют дальнейшей стандартизации и оценки долгосрочной безопасности. Применение донорских ооцитов остается наиболее результативной стратегией при выраженном снижении овариального резерва.

Заключение. Несмотря на прогресс в изучении патогенеза овариального старения, оптимизация восстановления фертильности у женщин позднего репродуктивного возраста с низким овариальным резервом остается комплексной задачей. Наиболее перспективными направлениями являются индивидуализированный выбор протоколов стимуляции, интеграция поддерживающих и экспериментальных методов, а также развитие молекулярных и генетических биомаркеров для персонализации терапии.

Введение. Согласно усредненным статистическим данным, частота встречаемости образований яичников у детей составляет около 4,6 %. В популяции подростков уверенное лидирующее место занимают истинные эпителиальные опухоли, одним из гистологических подтипов которых является муцинозная цистаденома. Ввиду частого бессимптомного течения или отсутствия специфической клинической картины подобные кисты способны длительное время персистировать в брюшной полости и достигать значительных размеров. В последнем случае они могут манифестировать симптомами грозных осложнений, таких как обструкция мочевыводящих путей и кишечника, перекрут ножки образования, перекрут придатков, разрыв кист и др. Таким образом, основное коварство яичниковых образований заключается в запоздалой диагностике и упущении хирургических возможностей сохранения придатков.

Цель: презентация клинического случая гигантской цистаденомы яичника у девочки-подростка, осложнившейся гидронефрозом вследствие компрессии мочеточника.

Клиническое наблюдение. Пациентка Р., 17 лет, 12.02.2025 поступила в хирургическое отделение с жалобами на увеличение живота в объеме, боли в животе, беспокоящие в течение последних 4 месяцев, учащенное мочеиспускание и альгодисменорею. Из анамнеза в январе 2025 г. по данным визуализирующих методов исследования, выполненных в сторонних организациях, обнаружено многокамерное объемное образование брюшной полости – муцинозная цистаденома левого яичника размерами 193×195×271 мм, осложнившаяся гидронефрозом правой почки. При поступлении локально отмечается болезненность живота в околопупочной области, а также увеличение живота в объеме. В общем анализе крови обращают на себя внимание признаки железодефицитной анемии легкой степени тяжести. Результаты исследования крови на содержание сывороточных маркеров – альфа-фетопротеина (англ. alfa-fetoprotein, AFP), хорионического гонадотропина человека (англ. human chorionic gonadotropin, hCG) и ракового антигена 125 (англ. cancer antigen 125, СА-125) отрицательны.

Результаты. Принято решение о дальнейшей хирургической тактике лечения. 17.02.2025 пациентке выполнена лапароскопическая цистэктомия. После устранения причины обструкции пассаж мочи быстро нормализовался, при контрольном ультразвуковом исследовании на 7-е сутки после проведенного оперативного вмешательства лоханка правой почки значительно сократилась. Послеоперационный период протекал гладко. Пациентка выписана на 8-е сутки с улучшением. Даны рекомендации по дальнейшему лечению.

Заключение. Клинический случай демонстрирует возможность такого осложнения объемных образований яичников у подростков, как гидронефроз. Проведенное оперативное лечение подтверждает, что даже при гигантских размерах кист придатков матки возможно проведение цистэктомии с сохранением максимального объема яичниковой ткани, что позволяет полноценно реализовать репродуктивную функцию в дальнейшем. Однако, данный вариант хирургического лечения возможен только при уверенности в доброкачественном характере образования и наличии жизнеспособной ткани яичника.