Эклампсия описана более 2400 лет назад, а признаки продромального синдрома преэклампсии (ПЭ), ранее называемого токсикозом беременности, – почти 200 лет назад. Однако патофизиология этих состояний остается плохо изученной, что ограничивает терапевтические вмешательства [1]. Диагностика и профилактика ПЭ остаются актуальными клиническими проблемами, требующими решения [2].

Преэклампсия – это многофакторный полисистемный сложный синдром, возникающий в результате аномальной беременности, в патогенезе которого значительную роль играют метаболизм железа и ферроптоз [2–4]. Наиболее распространенным симптомом ПЭ является гипертония, при этом симптоматика поражения почек (протеинурия, снижение почасовой мочепродукции) и поражение определенных систем органов являются наиболее значимыми в плане определения исхода беременности для женщины и плода факторами. Патогенез ПЭ разнообразен, и ее симптомы могут совпадать с симптомами других заболеваний [3]. Патогенез ПЭ включает множество факторов, в том числе аномальное развитие плаценты [1][5], оксидативный стресс [6], воспаление [7], эндотелиальную дисфункцию [8][9].

Хотя механизмы, лежащие в основе развития ПЭ, все еще изучаются, некоторые недавние исследования предполагают, что ферроптоз, новый тип регулируемой клеточной смерти, может играть критическую роль в патогенезе заболевания [4].

В ранние сроки гестации при формировании плацентарного контроля за течением беременности оксидативный стресс может быть тесно связан с ферроптозом – типом клеточной смерти, вызванным внутриклеточным накоплением железа .

Железо является важным микроэлементом для выживания и роста клеток, однако избыток этого металла приводит к ферроптозу. Хотя дисбаланс железа у матери и гипоксия плаценты являются независимыми факторами, способствующими патогенезу ПЭ – гипертонического расстройства беременности, механизмы, посредством которых их взаимодействие влияет на здоровье матери и плаценты, остаются неясными [10].

Было предложено несколько механизмов, объясняющих вклад ферроптоза в патогенез ПЭ. Одним из основных механизмов может быть роль ферроптоза в опосредовании окислительного стресса и воспаления. Активные формы кислорода (АФК), образующиеся в результате железо-зависимого перекисного окисления липидов, могут усиливать окислительный стресс и индуцировать выработку провоспалительных цитокинов. Это, в свою очередь, может способствовать эндотелиальной дисфункции – определяющей характеристике ПЭ. Другая возможность заключается в том, что ферроптоз влияет на опосредование плацентарной дисфункции, лежащей в основе нарушений ремоделирования спиральных артерий и ишемии плаценты, что приводит к появлению основных клинических проявлений ПЭ [4][10].

Окислительный стресс возникает из-за дисбаланса между выработкой АФК в клетках и тканях и способностью биологической системы их детоксикации. Во время нормальной беременности окислительный стресс усиливает нормальную системную воспалительную реакцию и обычно хорошо контролируется сбалансированным механизмом детоксикации антиоксидантных продуктов в организме. Однако беременность также является состоянием, при котором эта адаптация и баланс могут быть легко нарушены [6].

Как усвоение железа из пищи, так и мобилизация железа из запасов усиливаются во время беременности для удовлетворения возрастающих потребностей самой матери и плода. Это касается как гемового, так и негемового железа [11]. В то же время хорошо известно, что анемия беременных поражает приблизительно 56 млн женщин во всем мире и повышает риск неблагоприятных исходов беременности [10].

M.J. Taeubert с соавт. (2022) предположили, что как снижение, так и повышение концентрации железа в организме матери связаны с повышением артериального давления (АД) у матери и нарушением плацентарной сосудистой функции на протяжении всей беременности, что приводит к более высокому риску гестационных гипертензивных расстройств. Однако авторы не обнаружили устойчивых связей между концентрацией ферритина в сыворотке крови на ранних сроках беременности и АД матери, параметрами плацентарной гемодинамики или риском развития гестационных гипертензивных расстройств после учета материнского воспаления, социально-демографических факторов и образа жизни [11]. У женщин, у которых ПЭ проявляется на поздних стадиях беременности, наблюдаются явные различия в биомаркерах железа по сравнению со здоровыми беременными [12]. J. Jung с соавт. (2019) опубликовали систематический обзор, в который включили 117 исследований, охватывающих 4127430 беременностей. Анемия у матери повышала риск низкой массы тела при рождении (отношение шансов (ОШ) = 1,65; 95 % доверительный интервал (ДИ) = 1,45–1,87), преждевременных родов (ОШ = 2,11; 95 % ДИ = 1,76–2,53), перинатальной смертности (ОШ = 3,01; 95 % ДИ = 1,92–4,73), мертворождения (ОШ = 1,95; 95 % ДИ = 1,15–3,31) и материнской смертности (ОШ = 3,20; 95 % ДИ = 1,16–8,85). Была обнаружена нелинейная зависимость между уровнем гемоглобина у матери и неблагоприятными исходами для матери и ребенка [10].

J.P. Peña-Rosas с соавт. (2012) было показано, что уровень гемоглобина ниже 95–105 г/л и выше 130–135 г/л связан с резким увеличением неблагоприятных исходов для матери и плода, включая ПЭ [13]. В то же время данные по коррекции анемии в период плацентации (до 18–20-й недели гестации) весьма неоднозначны.

В исследовании Р. Jirakittidul с соавт. (2018) прием добавок железа до 16-й недели беременности был связан со значительным увеличением риска развития гипертонии de novo после 20-й недели беременности [14].

В ретроспективном исследовании типа «случай–контроль», проведенном на когорте из 47289 одноплодных беременностей, Y. Yang с соавт. (2025) сравнили 1576 случаев ПЭ (1275 случаев только ПЭ, 301 случай ПЭ с задержкой внутриутробного роста плода) с 25634 контрольными случаями. Беременности с ПЭ и задержкой роста плода (ЗРП) были связаны с худшими исходами, включая преждевременные роды и меньшую массу тела при рождении. Анализы крови матери выявили повышенный уровень ферритина, гемоглобина и эритроцитов, наиболее выраженный при ПЭ и ЗРП [15].

В то же время исследование, проведенное В.И. Щербаковым с соавт. (2024) в группе из 265 беременных, из которых у 185 была ПЭ, показало, что уровень сывороточного трансферрина при ПЭ существенно не отличался от контроля. Уровень растворимого трансферринового рецептора как при умеренной, так и при тяжелой ПЭ был практически таким же, как при нормальной беременности. Однако, принимая во внимание дефицит объема циркулирующей крови при беременности, осложненной ПЭ, по меньшей мере в ¼ ОЦК можно говорить о снижении реального уровня трансферриновых рецепторов. При ПЭ в сочетании с анемией легкой степени уровень данных рецепторов был повышен. Концентрации ферритина, сывороточного железа и мочевой кислоты нарастали по мере утяжеления ПЭ [16].

Таким образом, в связи с противоречивостью имеющихся данных и многосложностью ПЭ в отношении превентивной тактики необходимы дальнейшие исследования для изучения потенциальной роли метаболизма железа в гестационных гемодинамических адаптациях и развитии гестационных гипертензивных расстройств в группах повышенного риска.

Цель: определить параметры обмена железа в крови беременных с различными фенотипами ПЭ.

Разработано и проведено одноцентровое проспективное сравнительное исследование по типу «случай–контроль». Исследование проводилось в период с февраля 2024 г. по декабрь 2025 г. В ходе исследования выполнено клинико-анамнестическое, лабораторное, инструментальное обследование беременных, наблюдавшихся и родоразрешенных в ГБУЗ ГКБ им. С.С. Юдина ДЗМ (Москва).

Были детально изучены параметры обмена железа – уровень гемоглобина и характеристики эритроцитов, показатели сывороточного железа, трансферрина, ферритина, латентной железосвязывающей способности сыворотки крови (ЛЖСС), гаптоглобина, растворимых рецепторов трансферрина и гепсидина 25.

Критерии включения в основную группу: возраст 18–40 лет; срок беременности 22–40 недель; манифестация ПЭ согласно диагностическим критериям, изложенным в клинических рекомендациях Минздрава России «Преэклампсия. Эклампсия. Отеки, протеинурия и гипертензивные расстройства во время беременности, в родах и послеродовом периоде» [17]; отсутствие хронических и острых инфекционно-воспалительных заболеваний на момент отбора проб крови для определения параметров феррообмена; индивидуальное добровольное письменное согласие на участие в исследовании.

Критерии включения в контрольную группу: возраст 18–40 лет; срок беременности 22–40 недель; отсутствие ПЭ во время беременности и в родах; отсутствие клинически и гестационно значимой соматической патологии; отсутствие хронических и острых инфекционно-воспалительных заболеваний на момент отбора проб крови для определения параметров феррообмена; индивидуальное добровольное письменное согласие на участие в исследовании.

Критерии исключения: возраст вне пределов интервала включения; срок беременности менее 22 недель; гематологическая патология, в том числе в анамнезе; онкозаболевания, в том числе в анамнезе; отказ от участия в исследовании.

Когорта из 95 беременных была разделена на 2 группы: основная (70 беременных с диагностированной ПЭ ранней и поздней манифестации) и контрольная (25 женщин аналогичного возраста без значимой экстрагенитальной и гинекологической патологии, без ПЭ) с благоприятным исходом беременности и родов.

Анализ проводили в основной группе в зависимости от срока манифестации ПЭ. В основной группе было 19/70 (27,1 %) беременных с ранней ПЭ; у 16/19 (84,2 %) из них отмечалась тяжелая ПЭ с ЗРП, у остальных 3/19 (15,8 %) – умеренная ПЭ без ЗРП. Поздняя манифестация ПЭ отмечалась у 51/70 (72,9 %) беременных; у 6/51 (11,8 %) была тяжелая ПЭ с ЗРП, у 45/51 (88,2 %) – умеренная ПЭ. При поздней манифестации ПЭ был выявлен один случай ЗРП в сроки 35⁺⁵ недель гестации. Всего наблюдений с ПЭ и ЗРП в основной группе было 23 (32,9 %).

Исследование стартовало с отбора пациенток и распределения по группам согласно разработанному дизайну. Далее проводился этап клинико-анамнестического обследования, при котором данные (семейный анамнез, акушерско-гинекологический анамнез, сопутствующие заболевания, социально-демографические характеристики, принимаемые лекарства и витамины, курение, потребление алкоголя) собирались с помощью самоанкетирования во время набора участниц во избежание влияния интервьюера; далее данные уточнялись при акушерском осмотре. Клинико-анамнестический анализ проводился суммарно в основной (вне зависимости от фенотипа и степени тяжести ПЭ) и контрольной группах.

При оценке фенотипа ПЭ руководствовались клиническими признаками и результатами лабораторно-инструментального обследования согласно [17]. Следует отметить, что в контрольную группу не включались женщины с установленным при I пренатальном скрининге высоким риском ПЭ. Особое внимание обращали на сопутствующую плацентарную недостаточность и ЗРП. Для этого проводили ультразвуковую фетометрию и доплерометрию с трактовкой результатов согласно клиническим рекомендациям Минздрава России «Недостаточный рост плода, требующий предоставления медицинской помощи матери» [18]; ультразвуковое исследование (УЗИ) проводили на аппарате Voluson S10 GE Healthcare (General Electric, США). На амбулаторном этапе с 32-й недели гестации, а на стационарном – при каждой госпитализации ежедневно до родоразрешения проводили кардитокографию на фетальных мониторах EDAN F 6 (ЕDAN, Китай) и «G6В» с беспроводными датчиками (General Meditech, Китай).

Оценку параметров феррообмена у пациенток основной группы осуществляли при постановке клинического диагноза ПЭ с определением фенотипа (ранняя, поздняя, средней тяжести, тяжелая), у женщин контрольной группы – дважды за беременность (во II и III триместре) с целью получения среднепопуляционных значений показателей в эти сроки. Анализ показателей обмена железа проводили как по фенотипам раздельно, так и при сравнении с показателями в контрольной группе (без ПЭ), полученными во II и III триместрах гестации.

Клинический анализ крови с определением основных параметров обмена железа – уровень гемоглобина, число эритроцитов, показатель гематокрита и среднее содержание гемоглобина в эритроците (МСН, пг) проводили импедансным методом на гематологическом анализаторе Mindray ВС-6800+ (Mindray, Китай).

Специальное лабораторное обследование параметров обмена железа (уровень сывороточного железа, трансферрина, ферритина, ЛЖСС сыворотки крови) осуществляли на биохимическом анализаторе Siemens Dimension RxL Max (Siemens, Германия), гаптоглобина – методом иммунотурбидиметрии на биохимическом анализаторе Mindray ВS-800M (Mindray, Китай), растворимых рецепторов трансферрина – методом нефелометрии (N Latex sTfR тест, Siemens, Германия), гепсидина 25 – посредством иммуноферментного анализа (Access-2, Beckman Coulter, США).

Статистический анализ проводили с использованием программы StatTech v. 2.6.5 (ООО «Статтех», Россия). Для описания количественных данных использовали медиану и квартили в формате Me [Q1; Q3]. Величину порогового уровня значимости «p» принимали равной 0,05. Для попарного сравнения значений в группах использовали U-критерий Манна–Уитни, различия значений в группах принимались статистически значимыми при p < 0,05. Корректировку значений статистической значимости при множественных сравнениях выполняли посредством поправки Бонферрони.

Параметры анкетирования и осмотра беременных представлены в таблице 1.

Как видно из представленных данных, значимые различия при клинической оценке обследованных и при анализе анамнестических данных наблюдались лишь по возрасту в пределах выбранного для исследования возрастного диапазона (18–40 лет), исходного более высокого ИМТ для женщин с манифестированной ПЭ, средней повышенной прибавке массы тела за беременность. Главные клинические отличия характеризовались выявленной гипертензией как основной характеристикой ПЭ. Указанные данные согласуются с мнением большинства исследований, определяющих указанные факторы как ведущий фон для развития такого системного осложнения, как ПЭ [1][2]. Ожидаемо, что наши результаты оказались сопоставимы с другими исследованиями, касающимися клинико-анамнестических факторов риска развития ПЭ, таких как наличие семейного анамнеза ПЭ (ОШ = 3,929; 95 % ДИ = 0,534–28,9), ПЭ при предыдущей беременности, а также рождение маловесных детей и преждевременные роды/досрочное родоразрешение как исходы имевшихся законченных родами беременностей [1][5][19].

Что касается распределения пациенток основной группы по фенотипам и степени тяжести ПЭ, были получены следующие данные (рис. 1).

Как видно из полученных данных, на долю ранней манифестации ПЭ приходится около трети всех наблюдений (27,1 %), на долю тяжелой – 31,4 %, что соответствует имеющимся в литературе данным [1][9][19][20]. Для последующего анализа показателей феррообмена особое внимание обращали на наличие ЗРП (суммарно, без разделения на фенотипы) как диагностического критерия тяжелой ПЭ. Среди всех беременных с тяжелой ПЭ (n = 22) у 17 (77,27 %) были выявлены признаки ЗРП. Средний срок манифестации ПЭ составил 35 [ 28,5; 38] недель.

Результаты исследования показателей обмена железа по фенотипам ПЭ представлены в таблице 2.

Как видно из представленных в таблице 2 данных, результаты исследования показали неоднозначность и разнонаправленность показателей феррообмена при развитии ранней, и поздней ПЭ. Следует отметить, что 10 (40,0 %) беременных контрольной группы (без ПЭ) по поводу латентного и явного железодефицита (оцениваемого, прежде всего по значениям гемоглобина и ферритина) получали пероральную терапию препаратами железа, однако без особого положительного эффекта. Среди беременных с последующей манифестацией и ранней и поздней ПЭ в начале II триместра беременности терапию препаратами железа получали 8 из 70 (11,4 %) пациенток. Но наши результаты свидетельствуют не столько о наличии железодефицита, как о совершенно другом значении маркеров обмена железа в патогенезе ПЭ. Об этом свидетельствует статистически значимое повышение уровня ферритина как при ранней, так и при поздней ПЭ. Так, при ранней ПЭ уровень ферритина был в 3,46 раза выше показателя во II триместре неосложненной беременности, а при поздней – в 5,78 раз выше, чем в III триместре в контрольной группе. Несмотря на высокие значения ЛЖСС сыворотки крови и низкие концентрации сывороточного железа, определены нормальные уровни гемоглобина, числа эритроцитов, средней концентрации гемоглобина в эритроците. Однако установлено повышение значений гематокрита (при ранней ПЭ в 1,27 раз выше, чем в аналогичные сроки при неосложненной беременности), следовательно, у пациенток налицо снижение прироста объема циркулирующей плазмы, что служит одним из весомых звеньев клинической манифестации ПЭ [1][2][5][10][19][20]. Как мы уже подчеркивали, нарушение регуляции уровня железа может вызывать окислительный стресс. Переизбыток железа приводит к увеличению образования АФК, тогда как дефицит железа может вызывать утечку АФК через повреждение митохондрий [11]. Воздействие АФК вследствие гипоксии-реперфузии и аноскии-реоксигенации трофобласта на этапе плацентогенеза способствует, наряду с прочими факторами риска и избытком ионов железа, патологической перфузии плацентарного ложа и повышает восприимчивость трофобласта к ферроптозу, что является основанием для развития ПЭ и других плацента-ассоциированных осложнений, в том числе ЗРП [15].

Внутриклеточный перенос ионов железа осуществляется за счет связывания трансферрина, несущего двухатомное железо с рецепторами данного белка-транспортера, находящихся на мембранах всех клеток, за исключением зрелых форм эритроцитов. Данный комплекс в самой клетке распадается, ионы железа утилизируются, а трансферрин и его рецептор возвращаются на клеточную мембрану. Растворимые рецепторы трансферрина являются информативным маркером железодефицита, также как и ЛЖСС; однако при ПЭ отмечается парадоксальное повышение уровня рецепторов, которое может быть объяснено разрушением клеток трофобласта при плацентарной ишемии и оксидативном стрессе, так как клетки трофобласта являются удалить активными экспрессорами данных рецепторов. Так, при ранней ПЭ уровень рецепторов трансферрина составил 1,78 мг/л против 0,75 мг/л у женщин с неосложненной беременностью в аналогичные сроки, что в 2,37 раз выше. При поздней ПЭ уровень рецепторов составил 1,93 мг/л, что в 1,72 раза выше, нежели в III триместре неосложненной гестации. Поглощение железа из материнского кровообращения в синцитиотрофобластные клетки происходит посредством связывания железа, связанного с трансферрином, с рецепторами трансферрина (англ. tranferrin receptor, TfR) на апикальной плазматической мембране, или импорта железа, не связанного с трансферрином, через транспортер двухвалентных металлов (англ. divalent metal transporter-1, DMT1) [3][4][21]. Поэтому под воздействием ферроптоза, оксидативного стресса, апоптоза, инициируемого ишемией и воспалением, происходящее разрушение клеток синцитиотрофоласта приводит к освобождению плацентарных внутриклеточных депо железа, белков-транпортеров, рецепторов [16]. Логично было бы предположить, что чем более выражено поражение плаценты, тем более высокими оказались бы уровни параметров обмена железа. Интересная зависимость также прослеживается в отношении уровня гаптоглобина, поскольку синтез данного белка происходит преимущественно в печени, частично в жировой и легочной тканях, а его уровень определяется в том числе наличием воспалительных процессов в организме. Уровень гаптоглобина при ранней ПЭ составил 102,4 мг/дл против 65,5 мг/дл во II триместре неосложненной беременности, что в 1,56 раз выше, а при поздней ПЭ – 134,5 мг/дл против 46,3 мг/дл в III триместре неосложненной беременности, что уже в 2,9 раза выше. Таким образом, выявленное нами повышение уровня гаптоглобина не только свидетельствует о поддержании депо железа у матери, сколько подтверждает гипотезу влияния воспаления на развитие ПЭ, о чем также свидетельствует и повышение уровня ферритина [6][7]. Уровни гаптоглобина и растворимого рецептора трансферрина и при ранней, и при поздней ПЭ оказались более информативными, чем уровень самого трансферрина. Это дает основание предложить данные показатели как возможные ранние предикторы указанных осложнений. Подобные выводы были сделаны и A. Bandyopadhyay с соавт. (2022) на основании проведенного ими метаанализа, в который были включены 760 пациенток из 7 исследований обмена железа при ПЭ [12]. Поскольку в клинике наиболее сложным клиническим вопросом является прогнозирование именно поздних форм ПЭ, данные показатели наряду с ферритином могли бы послужить информативными предикторами прогрессирующей поздней ПЭ, а возможно и HELLP-синдрома, поскольку гаптоглобин синтезируется преимущественно печенью. Эти же авторы указывали и на значение гепсидина как маркера ферроптоза при ПЭ [12]. Однако многие авторы указывают на необходимость дальнейших исследований и валидации полученных результатов, поскольку результаты и нашего исследования ставят под сомнение необходимость повсеместного назначения препаратов железа беременным [12–14].

Интересным явилось получение данных о ключевых показателях феррообмена при сочетании материнской гипертензии и протеинурии с наличием ЗРП (табл. 3).

Как видно из полученных нами данных, наибольшая разница среди показателей наблюдалась у беременных с ЗРП, причем наиболее информативным оказался уровень растворимых рецепторов трансферрина, который составил 2,09 мг/л и был на 26,7 % выше, чем при ПЭ без ЗРП. Необходимы дальнейшие исследования, так как в отношении сочетания двух наиболее серьезных плацента-ассоциированных осложнений ожидаема еще большая разбалансировка метаболических процессов. Так, в исследовании Y. Yang с соавт. (2025) было установлено, что анализы крови матери с ПЭ выявили повышенный уровень ферритина, гемоглобина и эритроцитов, наиболее выраженный при ПЭ в сочетании с ЗРП [15]. В группе с ПЭ и ЗРП наблюдалось также постоянно повышенное количество лейкоцитов и динамические изменения тромбоцитов. Отложение железа в плаценте оценивали с помощью окрашивания по Перлсу берлинской лазурью, экспрессию транспортеров железа – FTH1 (англ. ferritin havy chain1; ферритин тяжелой цепи 1), TFR (англ. transferrin receptor; рецептор трансферрина), DMT1 и FPN (англ. ferroportin; ферропортин) измеряли методом полимеразной цепной реакции с обратной транскрипцией (ОТ-ПЦР). Анализ плаценты в случаях ПЭ и ЗРП выявил значительное накопление железа в синцитиотрофобластах, а также повышенную экспрессию белков-импортеров железа (FTH1, TFR, DMT1) и снижение уровня ферропортина (FPN).

В то же время высокие значения ЛЖСС, выявленные у женщин с ПЭ, могут свидетельствовать об имеющемся дефиците активных форм железа у матери, что усугубляет тканевую гипоксию и может способствовать прогрессированию эндотелиальных повреждений, гипоксии плода. Как показали в своем метаанализе J. Jung с соавт. (2019), в имеющихся литературных источниках широко документирована связь между материнской анемией и неблагоприятными исходами беременности, такими как низкая масса тела при рождении, преждевременные роды, ЗРП, послеродовое кровотечение и эклампсия [10]. А в проспективном исследовании M. Lewandowska с соавт. (2019) самые низкие концентрации железа в сыворотке крови на 10–14-й неделе беременности (≤ 801,20 мкг/л) по сравнению с уровнем железа в самом высоком квартиле (> 1211,75 мкг/л) были связаны со значительно более высоким, двукратным риском развития гипертонии, вызванной беременностью [22]. Концентрации железа во II квартиле (801,20–982,33 мкг/л) были связаны с наименьшим числом случаев гипертонии, вызванной беременностью. Авторы предлагают включать измерение концентрации железа в сыворотке крови на ранних сроках беременности для выявления женщин, подверженных риску развития ПЭ.

Анемия, поражающая 40 % беременных, что составляет приблизительно 56 млн женщин во всем мире, является проблемой общественного здравоохранения, связанной с двух-трехкратным увеличением риска неблагоприятных исходов беременности. Однако, идеальный диапазон уровня гемоглобина у матери, основанный на минимальном риске неблагоприятных исходов, до сих пор неясен из-за недостатка результатов доказательных исследований и метаанализов. Современная практика определяет материнскую анемию либо по ее наличию или отсутствию, либо по широким категориальным определениям, что ограничивает возможности медицинских работников при выявлении женщин из группы риска. В частности, эта практика не учитывает риск, связанный с повышенными значениями гемоглобина. Однако как низкие, так и высокие концентрации гемоглобина с позиций патогенетических особенностей ПЭ следует рассматривать как факторы риска и включать в будущие руководства по клинической практике.

Преэклампсия связана с нарушением баланса железа, характеризующимся перегрузкой матери железом и относительной недостаточностью железа у плода вследствие дисфункции плаценты. Полученные данные подтверждают подклассификацию ПЭ на плацентарную (ПЭ + ЗРП) и материнскую (ПЭ – ЗРП) подтипы. Это предостерегает от повсеместного назначения препаратов железа и подчеркивает необходимость персонализированного подхода к лечению. Так, полученные нами данные вносят вклад в понимание сложного патогенеза ПЭ и уточнения как диагностических, так и прогностических ее маркеров, что может помочь в стратификации риска как ранней, так и поздней ПЭ.