В настоящее время возрастает понимание роли комплексной медицинской реабилитации в повышении качества жизни (КЖ) различных групп пациентов [1–5]. Особый интерес представляет когорта пациенток с симптомами климактерического синдрома (КС), поскольку доля таких женщин в популяции неуклонно увеличивается вследствие демографических причин (например, увеличение продолжительности жизни), а также роста количества женщин молодого и среднего возраста в хирургической менопаузе, наступившей после радикальных оперативных вмешательств, включая вмешательства при злокачественных новообразованиях (ЗНО) женской репродуктивной системы. Ведение таких женщин в реабилитационном периоде может быть осложнено тем, что применение менопаузальной гормональной терапии (МГТ), эффективно купирующей проявления КС путем восполнения дефицита эстрогенов, ограничено или противопоказано, поскольку это может спровоцировать рецидив гормонально-зависимых ЗНО. Поэтому разработка альтернативных безопасных подходов к реабилитации таких пациенток становится все более актуальной в связи с возрастающей потребностью обеспечить необходимый уровень КЖ [6][7].

Доказано, что обмен половых гормонов, в частности эстрогенов, тесно связан с обменом магния, в частности, КС сопровождается состоянием гипомагниемии [8]. H. Aydin с соавт. продемонстрировали, что применение цитрата магния в постменопаузе при остеопорозе способствует подавлению разрежения костной ткани [9]. Г.А. Бабак получены положительные результаты при коррекции дисгормональной (климактерической) миокардиодистрофии с помощью органических солей магния: у пациенток купировались кардиалгия и экстрасистолия, наблюдался гипотензивный эффект, улучшалось общее самочувствие, возрастала работоспособность, нормализовалось число сердечных сокращений, эмоциональное состояние, сон [10].

Результаты работ T.J. Smith и H. Park с соавт. продемонстрировали, что у пациенток с раком молочной железы, которые в восстановительный период принимали препараты магния (включая цитрат магния) в связи с причинами, не связанными с симптомами менопаузы, частота приливов сократилась в течение 24 ч с устойчивым эффектом. Частота приливов у женщин с раком молочной железы в течение 4 нед перорального приема оксида магния снизилась на 50,4 % [11][12]. Эти факты обосновывают необходимость изучения распространенности дефицита магния и способов его коррекции с целью контроля симптомов и улучшения КЖ при реабилитации женщин с КС и хирургической менопаузой, не получающих МГТ.

В настоящее время увеличивается актуальность в исследованиях реальной клинической практики (англ. real-world data, RWD), позволяющих получить более широкое представление об эффектах и переносимости терапии, помогая формировать доказательную базу, необходимую для вхождения методик ведения больного в клинические рекомендации и перечни лекарственных средств, в том числе с целью полного или частичного покрытия затрат из госбюджета [13–17].

В исследование MAGYN вошли женщины в возрасте от 18 до 60 лет включительно, амбулаторно посещающие врача акушера-гинеколога в условиях реальной клинической практики. Скрининг осуществлялся среди 6 групп женщин: получающих гормональную контрацепцию; пациенток с предменструальным синдромом (ПМС); пациенток с КС и хирургической менопаузой, не получающих МГТ; женщин с КС и хирургической менопаузой, получающих МГТ; пациенток с остеопорозом; женщин в репродуктивном возрасте с другими гормонально-зависимыми состояниями – эндометриоз, миома матки, альгодисменорея, гиперпластические процессы эндометрия, синдром поликистозных яичников (СПКЯ). Набор осуществлялся в равных пропорциях, т. е. в каждую из групп вошло равное количество пациенток. Оценивали профиль пациента, наличие и выраженность дефицита магния. У части женщин с верифицированным дефицитом магния на следующем этапе оценивали эффективность и безопасность его коррекции органическими солями магния (цитрат магния в сочетании с витамином B6). Обобщенные результаты были представлены нашей группой исследователей ранее [18–20]. Также был выполнен субанализ данных исследования MAGYN, в рамках которого был детально продемонстрирован профиль женщин с дефицитом магния, получающих гормональную контрацепцию [21]. Актуальным представляется выполнить субанализ данных исследования MAGYN с детальной оценкой профиля включенных в него не использующих МГТ пациенток с КС, в том числе с хирургической менопаузой в периоде реабилитации после радикального оперативного лечения ЗНО женской репродуктивной системы.

Цель: описание профиля включенных в исследование MAGYN женщин с КС и хирургической менопаузой, не получающих МГТ.

В наблюдательное неинтервенционное исследование реальной клинической практики включались не получающие МГТ женщины с КС и хирургической менопаузой, в том числе после радикального оперативного лечения ЗНО репродуктивной системы, приходившие на амбулаторный прием к акушеру-гинекологу. Учитывая дизайн исследования, специальных процедур, выходящих за рамки реальной клинической практики, за исключением сбора данных с помощью индивидуальной регистрационной карты (ИРК), не проводилось.

Всего в исследование было включено 9168 пациенток с гормонально-зависимыми состояниями из 21 города в 6 федеральных округах России, среди них 1528 женщин с КС и хирургической менопаузой без приема МГТ, в том числе 29 женщин в периоде восстановления после радикального оперативного лечения ЗНО женской репродуктивной системы (рак вульвы, рак шейки матки, рак эндометрия, рак яичников рак молочной железы).

Критерии включения: возраст женщин ≥ 18 и ≤ 60 лет; пациентки с КС (включая хирургическую менопаузу), не получающие МГТ; пациентки, подписавшие информированное согласие.

Критерии исключения: возраст моложе 18 и старше 60 лет; отказ от участия в исследовании.

Далее в продольное исследование включались пациентки из данной когорты больных с впервые выявленным дефицитом магния, по поводу чего они принимали комбинированный препарат цитрата магния и пиридоксина в соответствии с реальной клинической практикой. Женщины с отсутствием симптомов дефицита магния, не получающие комбинацию цитрата магния и пиридоксина, участвующие в других клинических исследованиях или регистрах, а также при отсутствии возможности динамического наблюдения не включались в продольное исследование.

Количество и долю женщин с дефицитом магния оценивали по результатам применения Опросника для выявления дефицита магния (англ. Magnesium Deficiency Questionnaire, MDQ) [22], а также при помощи биохимического анализа крови. Суммарная балльная оценка по MDQ ≥ 30 баллов и/или уровень магния в плазме крови ниже референсных значений (≤ 0,70 ммоль/л, ≤ 0,80 ммоль/л) расценивали как наличие дефицита магния. Также оценивали параметры общего анализа крови, включая уровень гемоглобина, количество эритроцитов, лейкоцитов, тромбоцитов и скорость оседания эритроцитов (СОЭ), и рассчитывали индекс массы тела (ИМТ).

Качество жизни определяли по результатам применения Сокращенного опросника качества жизни Всемирной организации здравоохранения (ВОЗКЖ-26, англ. The World Health Organization Quality of Life Brief Version, WHOQOL-BREF) [23].

Профиль пациенток с КС и хирургической менопаузой, не получающих МГТ и имеющих дефицит магния, характеризовался посредством анализа общесоматической патологии, жалоб, симптомов дефицита магния по визуально-аналоговой шкале от 0 (отсутствие симптома) до 10 (максимальная выраженность симптомов) баллов и применения медикаментозной терапии в реальной клинической практике.

Каждый врач-исследователь в рамках MAGYN набирал 48 женщин, включая 8 пациенток с указанными нозологиями. Первые 11 женщин из общего числа пациенток с выявленным дефицитом магния отбирались в следующий этап. Им назначали комбинацию цитрат магния + витамин B6 (пиридоксин) в течение 4 нед, после чего повторно оценивали на предмет дефицита магния по опроснику MDQ и/или уровень магния в сыворотке крови, выполняли оценку динамики симптомов и качества жизни по опроснику ВОЗКЖ-26.

Это исследование проводилось в соответствии с принципами, установленными на 18-й Генеральной ассамблее Всемирной медицинской ассоциации (Хельсинки, 1964), включая все последующие изменения. Все пациентки подписывали информированное согласие на участие в исследовании. Исследование было одобрено Независимым междисциплинарным комитетом по этической экспертизе клинических исследований (выписка из протокола №14 заседания Независимого междисциплинарного комитета по этической экспертизе клинических исследований от 23.08.2013).

Статистический анализ проводили с использованием пакетов программ IBM SPSS Statistics (IBM, США) и Microsoft Excel (Microsoft, США). Проверялась гипотеза о нормальности распределения данных (критерий Шапиро–Уилка). В случае если данные каждой выборки были распределены нормально, то проводили сравнение на равенство дисперсий (критерий Левена: англ. Levene's test of Homogeneity of Variance). Если оба условия выполнялись, то использовали t-критерий Стьюдента, если нет – его непараметрическую альтернативу (Критерий Вилкоксона– Манна–Уитни). Тот же принцип применяли к парным критериям при сравнении признаков в динамике (парный t-критерий Стьюдента или критерий Вилкоксона для парных сравнений). Сравнительный анализ качественных переменных проводили с помощью критерия χ2 и точного двустороннего критерия Фишера. Вычисляли абсолютные и относительные частоты (% от общего числа наблюдений), проводили расчет средней арифметической и среднего квадратического отклонения (M ± σ). За критический уровень значимости в исследовании принимали р < 0,05.

Средний возраст пациенток составил 51,2 ± 4,7 лет, находясь в диапазоне от 37 до 60 лет, из них 4 (0,3 %) пациентки были в возрасте 21–30 лет, 38 (2,5 %) – 31–40 лет, 588 (38,5 %) – 41–50 лет и 898 (58,8 %) – 51–60 лет. Таким образом, у около 40 % женщин КС имел место раньше возраста наступления физиологической (естественной) менопаузы. Оценка значений ИМТ показала, что данные пациентки имели избыточную массу тела – 27,7 ± 4,3 кг/м2.

Распространенность дефицита магния по данным опросника MDQ составила 72,3 %: дефицит магния имели 1105 из 1528 пациенток. При этом средний дефицит магния (30–50 баллов по MDQ) имели 842 (55,1 %) женщины, а тяжелый дефицит (51 и более баллов по MDQ) – 263 (17,2 %) пациентки. Отсутствие дефицита магния (0–29 баллов по MDQ) было установлено у 423 (27,7 %) женщин (рис. 1).

Концентрацию магния в сыворотке крови оценили у 469 женщин из 1528. Среднее содержание магния в сыворотке крови составило 0,73 ± 0,24 ммоль/л. Из 469 женщин концентрация магния в сыворотке крови ≤ 0,80 ммоль/л выявлена у 377 (80,38 %), ≤ 0,70 ммоль/л – у 278 (59,28 %). Прочие оцениваемые показатели биохимического анализа крови находились в диапазоне нормальных значений. Оцениваемые показатели клинического анализа крови также оказались в пределах нормальных значений: уровень гемоглобина составил 126,5 ± 11,6 г/л, количество эритроцитов – (4,19 ± 0,61)×1012/л, лейкоцитов – (4,19 ± 0,61)×109/л, тромбоцитов – (252,9 ± 58,6)×109/л, СОЭ – 10,8 ± 5,7 мм/ч. Значимых различий в показателях клинического анализа крови у пациенток без дефицита магния и с наличием такового не выявлено.

Анализ общего медицинского анамнеза продемонстрировал, что наиболее распространенными заболеваниями у обследованных женщин являлись остеохондроз (43,8 %), артериальная гипертония (28,7 %), хронический гастрит и гастродуоденит (28,0 %), варикозная болезнь (27,7 %), вегето-сосудистая дистония (25,3 %), миопия (23,7 %). Существенных различий в частоте хронических заболеваний между женщинами с дефицитом магния и женщинами без дефицита магния не выявлено (р > 0,05). Однако имела место тенденция повышения частоты распространенности остеохондроза (46,0 %) и артериальной гипертонии (30,8 %) у женщин с дефицитом магния (табл. 1).

В общей группе 1445 (94,6 %) из 1528 женщин имели беременность в анамнезе. Беременности завершились родами у 1431 (93,7 %) женщин. Самопроизвольные аборты зарегистрированы у 637 (41,7 %) пациенток, медицинские – у 1133 (74,2 %). Угроза прерывания беременности имела место у 250/1528 (16,4%) и 217/1213 (17,9 %) в общей группе пациенток и в группе женщин с дефицитом магния, соответственно (р = 0,324).

Среди заболеваний органов женской репродуктивной системы наиболее частым заболеванием молочных желез явилась диффузная форма фибрознокистозной мастопатии (26,0 %). Среди гинекологических заболеваний наиболее частыми являлись (табл. 2): миома матки (30,8 %), заболевания шейки матки и вульвы (17,3 %), воспалительные заболевания половых органов (15,0 %), нарушения менструальной функции (12,2 %). Хирургическая менопауза достоверно чаще имела место у пациенток с дефицитом магния (13,0 %); также в данной группе женщин были более распространены опущение и выпадение половых органов (11,9 %), миома матки (34,6 %) и эндометриоз (12,5 %).

Среди симптомов КС у пациенток с дефицитом магния достоверно чаще (р = 0,035) отмечали нервнопсихические симптомы: 47,3 % vs. 43,2 % (рис. 2).

Частота вегето-сосудистых симптомов была наиболее высокой и сопоставимой в обеих группах. Нарушение минерализации костной ткани выявлено у 305 из 1528 (20,0 %) пациенток общей группы, среди них у 249 из 1105 (22,5 %) пациенток с дефицитом магния.

Анализ распределения преобладающих симптомов КС по степени тяжести демонстрирует, что у обследованных женщин с дефицитом магния доля симптомов средней тяжести достоверно выше, чем у пациенток без дефицита магния (р = 0,0007), составляя 27,5 и 18,5 %, соответственно, причем преимущественно за счет сокращения доли женщин с симптомами КС легкой степени (рис. 3).

Распространенность жалоб для общей группы по убыванию была следующая: повышенная утомляемость (59,3 %), расстройства сна (56,1 %), раздражительность (54,6 %), нервозность (51,6 %), частые головные боли (37,2 %), тревога (35,1 %), мышечная слабость (34,1 %), состояние хронического стресса (30,2%), ощущение перебоев в сердце (28,4 %), судороги (24,0 %). Все указанные жалобы значимо чаще встречались у пациенток с дефицитом магния (рис. 4).

Наиболее частыми симптомами дефицита магния в общей группе явились (табл. 3): приливы (85,2 %), повышенная потливость (82,1 %), раздражительность (80,8 %), нарушения сна (78,5 %), быстрая утомляемость (77,7 %). Все эти изученные симптомы значимо чаще встречались в группе женщин с дефицитом магния за исключением следующих: шум в ушах, приливы, чувство удушья, ощущение комка в горле, боли, спазмы в животе, боли в спине, тремор; однако эти симптомы имели явную тенденцию к повышению частоты встречаемости в группе женщин с дефицитом магния. Следующие симптомы были существенно более выражены в группе с дефицитом магния по сравнению с общей группой: нарушения сна, тахикардия, приливы, повышенная потливость, раздражительность, состояние хронического стресса, головокружения, быстрая утомляемость, частые головные боли.

Средняя оценка по результатам опросника в общей группе и в группе с дефицитом магния составила 40,7 ± 15,4 и 46,4 ± 15,9 баллов, соответственно.

Для купирования симптомов КС использовали фитоэстрогены в 685/1528 (44,8 %) случаев, в 484/1528 (31,7 %) – седативные препараты, в 562/1528 (36,8 %) – витаминно-минеральные комплексы. Медикаментозное лечение остеопороза проводили 113 пациенткам. Метаболиты и витамины принимали 50 пациенток, кальцитонин – 61 и бисфосфонаты – 19 пациенток.

Пациенткам с верифицированным при помощи опросника MDQ и/или анализа уровня магния в сыворотке крови дефицитом магния был назначен цитрат магния в комбинации с пиридоксином. Через 4 нед терапии снизилась выраженность симптомов дефицита магния: балльная оценка по MDQ продемонстрировала снижение с 46,0 ± 12,7 до 29,2 ± 15,1 баллов (p < 0,001); уровень магния в крови увеличился до 0,79 ± 0,23 ммоль/л. Оценка по ВОЗКЖ-26 продемонстрировала существенное улучшение КЖ (р < 0,001): при сравнении показателей до начала терапии и через 4 нед лечения достоверно улучшились удовлетворенность женщин своим физическим и психологическим благополучием (21,1 ± 4,5 и 26,2 ± 3,5 балла), самовосприятие (18,2 ± 3,7 и 22,2 ± 3,6 балла), социальное благополучие (24,8 ± 4,9 и 28,1 ± 4,4 балла) и удовлетворенность микросоциальной поддержкой (9,3 ± 2,7 и 11,0 ± 2,8 балла).

Доля женщин с дефицитом магния в исследованной когорте пациенток составила 72,3 %. Следует отметить, что она оказалась выше, чем в другом масштабном исследовании распространенности дефицита магния с участием пациентов с сердечно-сосудистой, гастроэнтерологической, гематологической, неврологической, нефрологической, урологической, пульмонологической, дерматологической, гинекологической и эндокринологической патологией, в котором она составила 47,8 % [24]. Вместе с этим распространённость дефицита магния оказалась сопоставима с таковой среди беременных, что убедительно продемонстрировано в 2 масштабных клинических исследованиях [25–28]. Это указывает на тесную патогенетическую связь между различными гормонозависимыми заболеваниями и состояниями и недостаточностью магния у женщин, диктуя необходимость тщательного контроля его содержания в организме, в частности, и на этапе комплексной медицинской реабилитации.

Связь между содержанием магния и патогенезом ЗНО в настоящее время не вызывает сомнений, хотя понимание ее направленности часто контраверсионно. Так, в недавнем систематическом обзоре было продемонстрировано, что при раке молочной железы опухолевые клетки увеличивают экспрессию каналов транспорта магния, что повышает внутриклеточную концентрацию минерала, способствуя росту опухоли благодаря его функции повышения потребности в энергии. Это может иллюстрировать влияние магния на прогрессирование рака молочной железы; однако авторы признают, что имеющиеся данные скудны и противоречивы [29]. В других работах, напротив, демонстрируется связь низкого потребления магния с заболеваемостью раком, так как в опухолевых клетках часто наблюдается нарушение гомеостаза магния; снижение содержания магния, в свою очередь, способствует прогрессированию существующих опухолей, поскольку дефицит магния связан с воспалением и повышенным уровнем свободных радикалов. Как медиаторы воспаления, так и свободные радикалы могут вызывать окислительное повреждение ДНК и, следовательно, образование ЗНО. Также отмечается возникновение гипомагниемии при лечении пациентов некоторыми противоопухолевыми препаратами [30–32].

У больных с КС и хирургической менопаузой без приема МГТ на фоне дефицита магния достоверно чаще, чем у женщин без дефицита магния наблюдались психоневрологические симптомы (в 47,3 и 43,2% случаях, соответственно; р = 0,035). Дефицит магния усугубляет проявления КС именно по этой группе симптомов. Частота симптомов вегетососудистого комплекса у женщин с дефицитом магния была высокой и сопоставимой с частотой в общей группе (67,0 и 64,8%, соответственно). Это закономерно, поскольку вследствие их схожести трудно дифференцировать, вызваны ли данные симптомы дефицитом эстрогенов или дефицитом магния. Также известно, что следует избегать использовать диагноз «вегето-сосудистая дистония» в качестве объединяющего разнородный набор жалоб и симптомов вместо того, чтобы назначить инструментальные и лабораторные исследования для лучшей верификации их причин. Углубленная диагностика позволяет верифицировать такие коморбидные заболевания, как кардиологические патологии, фибромиалгии, заболевания эндокринной системы, синдром раздраженного кишечника, а также индуцированные стрессом или эндогенные тревожно-депрессивные расстройства разного уровня тяжести, аффективные расстройства настроения или соматоформную дисфункцию вегетативной нервной системы (F45.3 по МКБ-10), относящиеся к компетенции психиатра, невролога и нейропсихолога. Однако, следуя наблюдательному характеру дизайна исследования MAGYN, данный диагноз был сохранен, поскольку он все еще широко применялся в реальной клинической практике на момент набора пациентов. Анализ распределения преобладающих симптомов КС по степени тяжести показывает, что наличие дефицита магния связано с достоверным увеличением доли умеренно выраженных симптомов КС (27,5 и 18,5%, соответственно), причем за счет сокращения доли симптомов легкой степени тяжести (62,9 и 70,7%, соответственно).

У женщин с дефицитом магния выявлена тенденция к увеличению частоты остеохондроза (46,0 %) и артериальной гипертензии (30,8 %). Среди пациенток с дефицитом магния женщины в хирургической менопаузе встречались достоверно чаще (13,0 %) по сравнению с общей группой. Это свидетельствует о различиях в механизмах патогенеза, когда возможно вовлечение связанных с потерей фертильной функции и дезадаптацией в социуме стрессовых факторов, также способных увеличивать выведение магния из организма [33]. В свою очередь дефицит магния вызывает активацию NMDA-рецепторов (рецептор N-метил-D-аспартата) в сочетании с открытием кальциевых каналов, что приводит к нейрональному повреждению и дисфункции, которые могут клинически выражаться не только тревогой, но и депрессией [34]. Эти взаимосвязи демонстрируют необходимость контроля уровня магния на этапе комплексной медицинской реабилитации таких женщин.

Следующие симптомы были значительно более выражены у пациенток с дефицитом магния по сравнению с общей группой: бессонница, тахикардия, приливы, повышенная потливость, раздражительность, хронический стресс, головокружение, усталость, частые головные боли. Принимая во внимание то, что по причине недоверия к безопасности МГТ или при противопоказаниях к МГТ, в том числе на этапе реабилитации после радикальных операций по поводу ЗНО женской репродуктивной системы, в данной когорте больных МГТ не применялась для облегчения симптомов КС в реальной клинической практике; кроме препаратов магния использовали фитоэстрогены в 44,8 %, седативные препараты – в 31,7 % и витаминно-минеральные комплексы – в 36,8 % случаев.

Следует отметить, что оценка концентрации магния в сыворотке крови, во-первых, является инвазивной процедурой, требующей визита в лечебно-профилактическое учреждение или сетевую лабораторию, во-вторых, не является оптимальным объективным методом, устанавливающим дефицит магния. Большая часть магния в организме находится в депо в костях, мышцах и других тканях, поэтому при повышенном выведении магния из организма и/или при недостаточном поступлении с пищей в первую очередь расходуется магний из депо, до последнего поддерживая должную концентрацию в крови, и лишь при истощении депо уровень магния в сыворотке начинает снижаться [35][36]. Более информативным мог бы быть анализ содержания магния в тканях, в эритроцитах и т. п., однако такие анализы гораздо более дорогие и менее доступные. Поэтому в условиях реальной клинической практики применяется оценка концентрации магния в сыворотке крови. Также особую актуальность в качестве доступного неинвазивного метода оценки дефицита магния приобретает использование опросников, таких как MDQ и предложенный нами тест оценки дефицита магния (ТОДМ), которые, принимая во внимание тесную связь дефицита магния и стресса, оправданно применять вместе с тестом самооценки стрессоустойчивости (TCC) [22][33].

В реальной клинической практике референсным значением, определяющим дефицит магния или его нормальное содержание в сыворотке крови, все еще является 0,7 ммоль/л. Однако ведущие эксперты в области клинической фармакологии заявляют о настоятельной необходимости пересмотреть его в сторону увеличения, поскольку сывороточная концентрация магния ≤ 0,8 ммоль/л ассоциирована с достоверным повышением риска развития ряда патологий, в то время как содержание магния > 0,8 ммоль/л соответствовало достоверному снижению коморбидности. Это согласуется с результатами нашего анализа: концентрация магния ≤ 0,7 ммоль/л зарегистрирована у 59,28 % женщин (у 278 из 469, которым выполняли биохимический анализ крови), что меньше распространенности дефицита магния, выявленного с помощью опросника MDQ, и уровень ≤ 0,8 ммоль/л определен у 80,38 % пациенток (у 377 из 469), что сопоставимо с результатами оценки по опроснику MDQ [21][35][36]. Поэтому мы поддерживаем инициативу повышения референсного интервала уровня магния в сыворотке крови.

Ограничением данного анализа является то, что женщины в хирургической менопаузе на этапе комплексной медицинской реабилитации после радикального оперативного вмешательства по поводу ЗНО не были выделены в отдельную группу. Также можно отметить весьма короткий срок наблюдения в 4 нед, ограниченный первоначальным дизайном исследования MAGYN. Поэтому представляется необходимым в рамках дальнейших исследований в условиях реальной клинической практики провести более детальную оценку эффективности реабилитации женщин с ЗНО после радикального оперативного вмешательства при раке вульвы, раке шейки матки, раке эндометрия, раке яичников и раке молочной железы в течение более продолжительного периода (до 1 года) с использованием адаптированных для каждой нозологии опросников КЖ, опросников дефицита магния MDQ и ТОДМ, а также ТСС и объективных методов исследования.

Анализ профиля пациента в группе не получающих МГТ женщин с КС и хирургической менопаузой подтвердил высокую распространенность дефицита магния и его тесную связь с симптомами, снижающими КЖ: нервно-психическими симптомами, приливами, повышенной потливостью, раздражительностью, нарушениями сна, быстрой утомляемостью, тахикардией, состоянием хронического стресса, головокружением, частыми головными болями. Необходимы дальнейшие исследования влияния коррекции дефицита магния в составе комплексной медицинской реабилитации на КЖ женщин с ЗНО репродуктивной системы после радикального оперативного вмешательства.