Традиционно полипы эндометрия рассматриваются как очаговые новообразования базального слоя эндометрия. Статистические данные по выявлению у пациенток в постменопаузе этой патологии разнятся, она может диагностироваться у 7,8–34,9 % больных и зависит от ряда факторов, например, от используемого метода диагностики, изучаемой популяции женщин и т. д. Принимая во внимание широкое применение в рутинной гинекологической практике трансвагинального ультразвукового исследования (УЗИ), случайная находка диффузного или очагового утолщения эндометрия при обследовании больной в постменопаузе подталкивает врача к более инвазивному подходу, включая диагностическую гистероскопию и биопсию эндометрия, поскольку до сих пор нет надежных сонографическихи клинических параметров для дифференциации полипов эндометрия от случаев их малигнизации [1]. По литературным данным, выявляемость полипов эндометрия выше у женщин в возрасте 40–60 лет и в 2 раза выше в постменопаузе, чем в пременопаузальном периоде [2–5]. Соответственно, с ростом доли женщин постменопаузального возраста сохранение их здоровья и трудоспособности остается актуальным в современной медицине. По литературным данным, полипы могут быть злокачественными в 3,0–10,7 % случаев [6–8], в 21–28 % они могут быть причиной маточных кровотечений в постменопаузе, что требует от врача дифференциальной диагностики с раком эндометрия [9][10]. По мнению других исследователей, заболеваемость раком эндометрия, связанная с полипами у пациенток в постменопаузе, составляет 3,5–4,8 %, и риски малигнизации однозначно выше при наличии симптомного течения, например, при кровянистых выделениях из половых путей [11][12], поэтому все отмеченное выше свидетельствует о необходимости более глубокого исследования данной патологии.

Патогенез развития полипов эндометрия – вопрос спорный, соответственно, до сих пор нет единого мнения относительно профилактики рецидива данного заболевания у женщин постменопаузального возраста; нет единого мнения по факторам риска развития эндометриального полипа и его малигнизации, хотя в научной литературе исследуется влияние возраста пациентки (пожилой), отсутствия родов в анамнезе, раннего менархе и поздней менопаузы, наличия ожирения, использования тамоксифена в терапии патологии молочной железы и т. д. [13].

Длительное время наступление менопаузы также ассоциировалось со снижением экспрессии рецепторов к стероидам в разные ткани организма, в том числе в эндометрий. Результаты исследований показывают как снижение экспрессии рецепторов к половым гормонам, так и ее повышение в полипах эндометрия у больных в постменопаузе. Полипы эндометрия могут развиваться из-за повышенной экспрессии рецепторов эстрогена при сниженной экспрессии рецепторов прогестерона [14][15]. L.J. Taylor с соавт. обнаружили, что повышенная экспрессия эстрогена в полипах может ограничиться только его железистым компонентом [16].

В другом исследовании показано, что значение имеет снижение количества гестагенных рецепторов (по сравнению с рецепторами эстрогена) в стромальном компоненте полипов эндометрия по сравнению с железистым, что, возможно, влияет на их рост. Т. Biron-Shental с соавт. исследовали 25,9 % образцов эндометриальных полипов у пациенток постменопаузального возраста с раком молочной железы. Авторы сравнили группу этих больных, принимающих тамоксифен, с пациентками, не принимающими данный препарат. В результате было установлено, что экспрессия рецепторов прогестерона в железистом компоненте полипов имелась у 92,3 % больных, принимавших тамоксифен, и у 96,9 % женщин, не получающих данный препарат (р = 0,499). В 92,3 % случаев полипы у женщин – потребителей тамоксифена оказались эстроген-позитивными, в то время как в другой группе результат был таким же (100 %; р = 0,295). Полученные данные показали, что тамоксифен – препарат, традиционно расцениваемый как фактор риска развития пролиферативной патологии эндометрия, не оказывает существенного влияния на экспрессию рецепторов прогестерона и эстрогена в полипах эндометрия у пациенток постменопаузального возраста [17].

В ряде научных исследований по патогенезу развития полипов эндометрия важная роль в их росте отводится дисбалансу между эстрогеном и прогестероном [16][18–23]. При оценке гормональных рецепторов в эндометриальных полипах и в окружающей ткани эндометрия у больных в постменопаузе Е.С. de Almeida с соавт. обнаружили более высокую экспрессию рецепторов эстрогена и прогестерона в полипах. Авторы предположили, что низкий уровень эстрогена и атрофические изменения в самой ткани эндометрия могли способствовать образованию полипов. Кроме того, возможно, изменение активности рецепторов к половым гормонам, особенно к эстрогену, играет важную роль в физиопатологии развития полипов у пациенток постменопаузального возраста [18]. В других исследованиях высказано предположение о разной степени экспрессии рецепторов к половым гормонам в эндометрии и в полипах у пациенток: не высокий уровень эстрогена, а повышение экспрессии рецепторов к эстрогену и прогестерону в железах эндометрия может играть важную роль в патогенезе полипообразования [24][25], и это, наверное, надо учитывать при терапии. Таким образом, не исключается, что полипы эндометрия в постменопаузальном периоде могут развиваться как из-за повышенной экспрессии рецепторов эстрогена, так и вследствие снижения экспрессии рецепторов прогестерона в эндометрии, а также по причине изменения количества самих рецепторов к прогестерону, возможно, из-за изменения уровня эстрогенов, атрофических процессов в эндометрии и т. д.

Обращает на себя внимание исследование роли апоптоза и пролиферации в развитии полипов у пациенток в постменопаузе. Известно, что при нормальном менструальном цикле апоптоз клеток в эндометрии начинается в середине, продолжается до конца секреторной фазы и в первые 2 дня менструации. Баланс между митотической активностью и апоптозом регулирует развитие эндометрия во время менструального цикла, а экспрессия генов Bcl-2 (регулятор апоптоза Bcl-2; англ. аpoptosis regulator Bcl-2) обратно пропорциональна уровню апоптоза в ткани. Если в функциональном слое эндометрия процессы апоптоза связаны с экспрессией рецепторов к стероидам, и она может меняться в течение менструального цикла, то у пациенток в постменопаузе факторы, влияющие на процессы апоптоза и пролиферации, изучены недостаточно. В одном исследовании у больных с полипами эндометрия в постменопаузе ген Bcl-2 экспрессировался с одинаковой частотой у пациенток, принимающих тамоксифен и не использующих данный препарат [20]. H.M. Morsi с соавт. идентифицировали значительную экспрессию Bcl-2 в железистой ткани эндометрия у пациенток в постменопаузе и минимальную экспрессию гена в строме [26]. Другие исследователи также предположили, что рост полипов эндометрия, возможно, происходит за счет снижения апоптоза, характеризующегося повышенной экспрессией Bcl-2 [16][27]. М. Koshiyama с соавт. изучали 33 пациентки в периоде постменопаузы с полипами и обнаружили, что снижение уровня эстрогенов и количества рецепторов к гормонам происходит пропорционально с возрастом менопаузы (р = 0,026) [20]; кроме того, при приеме тамоксифена в 75,0 % случаев и в 82,8 % случаев без него у пациенток в полипах эндометрия имеется экспрессия маркера пролиферации Ki-67 (англ. marker of proliferation Ki-67) [28][29]. Иммуногистохимический анализ показал, что хотя применение тамоксифена обычно считается фактором риска развития патологии эндометрия и, возможно, малигнизации, экспрессия гормональных рецепторов в ткани полипов не различается у тех, кто принимает данный препарат, и тех, кто его не использует; почти во всех изучаемых образцах авторы наблюдали ингибирование апоптоза через гиперэкспрессию Bcl-2 и отсутствие межгрупповых различий в экспрессии Ki-67 [15].

Таким образом, ряд исследователей подтверждает, что предположительно рост полипов происходит за счет изменения как половых гормонов, так и экспрессии рецепторов в эндометрии, а кроме того, по причине ингибирования апоптоза и активации процессов пролиферации в ткани.

В последние несколько лет, кроме особенностей гинекологического анамнеза, исследуют ряд факторов соматического анамнеза, возможно, влияющих на формирование, рецидивирование и малигнизацию полипов у пациенток в постменопаузе. В частности, изучаются взаимосвязи метаболических нарушений у пациенток с данной патологией эндометрия. Еще исследование 2000 г. продемонстрировало наличие связи между метаболическим синдромом и полипами эндометрия у женщин, но, по мнению авторов, патогенез этой взаимосвязи неясен и дискутабелен [2]. В работах других авторов получены взаимосвязи инсулинорезистентности (ИР) у женщин с развитием патологии эндометрия [30], однако вопросы этиопатогенеза формирования и малигнизации полипов у пациенток в постменопаузе с ИР остаются спорными и требуют дальнейшего изучения.

Цель: оценить клинико-лабораторные данные пациенток постменопаузального возраста с полипом эндометрия.

С 2019 по 2020 гг. на базе гинекологического отделения ГБУЗ Пермского края «Ордена «Знак Почета» Пермская краевая клиническая больница» проведено клиническое ретроспективное наблюдательное исследование с включением 156 женщин постменопаузального возраста в возрасте 61,39 ± 7,78 лет, проживающих в Пермском крае. Всем пациенткам проведено оперативное лечение – полипэктомия при гистероскопии и морфологическое исследование постоперационного материала.

Критерии включения: возраст старше 48 лет; полип эндометрия, выявленный при УЗИ органов малого таза; морфологически подтвержденный полип эндометрия после гистероскопии; отсутствие острой или обострения хронической соматической и гинекологической патологии на момент обращения за медицинской помощью; подписанное добровольное информированное согласие на медицинское вмешательство.

Критерии исключения: дата последней менструации – менее чем 12 мес назад; наличие УЗ-признаков объёмного образования яичников; прием препаратов, оказывающих регулирующее влияние на липидный и углеводный профиль; прием препаратов для снижения массы тела.

Клиническую оценку проводили по специально разработанной статистической карте, данные анамнеза жизни и заболевания фиксировали при личной беседе с пациенткой, также информацию получали из амбулаторной карты больной, из карты стационарного больного гинекологического отделения (в том числе проводили анализ карт по формам № 12, № 13, № 32 Росстата). По специально разработанной карте выполнен анализ менструального и репродуктивного анамнеза (возраст наступления менопаузы, паритет, курение, применение гормонотерапии до и после наступления менопаузы и т. д.); для оценки старения репродуктивной системы применяли общепринятую систему стадийных критериев этапов старения репродуктивной системы женщин STRAW+10 (англ. Stages of Reproductive Aging Workshop, 2011); проведена оценка соматического анамнеза (наличие или отсутствие сердечно-сосудистых заболеваний, артериальной гипертонии, ишемической болезни сердца, гипергликемии, дислипидемии и т. д.), возраста; осуществлено сравнение результатов общих клинических и лабораторных исследований.

Проводили антропометрическое обследование с измерением роста в положении стоя с помощью стандартного медицинского ростомера с точностью до 0,5 см, определение массы тела – с помощью стационарных напольных электронных медицинских весов (МАССА-К, Россия) с точностью измерения до 50 г, рассчитывали индекс массы тела (ИМТ); измерение окружности талии проводили сантиметровой лентой в положении стоя на уровне I поясничного позвонка и пупка; измерение окружности бедер осуществляли сантиметровой лентой в положении стоя на уровне больших вертелов тазобедренных костей. Диагностика нарушений питания проведена по классификации Всемирной организации здравоохранения (1997); для исследования использовали кровь, взятую из локтевой вены утром натощак; стандартными биохимическими методиками исследовали общий анализ крови (ОАК), общий анализ мочи (ОАМ), биохимические параметры: содержание общего холестерина (ХС), ХС-липопротеидов низкой плотности (ХС-ЛПНП) и ХС-липопротеидов высокой плотности (ХС-ЛПВП), триглицеридов (ТГ), глюкозы, аланинаминотрансферазы (АЛАТ), аспарагинаминотрасферазы (АСАТ), онкомаркера СА-125.

Все стадии исследования соответствовали законодательству Российской Федерации, международным этическим нормам (включая Хельсинкскую декларацию Всемирной медицинской ассоциации) и нормативным документам исследовательских организаций. Исследование было одобрено комитетом по биомедицинской этике ФГБОУ ВО ПГМУ им. акад. Е.А. Вагнера Минздрава России (протокол № 10 от 28.10.2020). Все пациентки подписали добровольное информированное согласие на медицинское вмешательство и участие в исследовании.

Статистическая обработка результатов проводилась с применением пакетов прикладных программ Microsoft Excel 2010 (Microsoft, США), Statistica 6.0 (StatSoft Inc., США), SPSS Statistics, версия 22.0. (IBM, США); при нормальном распределении признака рассчитывали среднюю (М) и стандартную ошибку средней (m). Для анализа наличия встречаемости признака в группе использован критерий χ2, результаты представлены ввиде оценки доли признака (Q) с 95% доверительным интервалом (Q ± q), анализ межгрупповых различий по частотам встречаемости признаков выполнен с применением критерия χ2. различия считали статистически значимыми при р < 0,05.

Возраст пациенток, включенных в исследование, составил в среднем 61,39 ± 7,78 лет (48–81год). Всего было 64 (41,03 ± 7,78 %) пациентки в раннем периоде постменопаузы с длительностью постменопаузы 5–8 лет (стадии +1a, +1b и +1c по STRAW+10) и 92 (58,97 ± 7,78 %) пациентки в позднем постменопаузальном периоде (стадия +2 по STRAW+10). Возраст наступления менопаузы в среднем соответствовал 53,0 ± 4,4 года. Таким образом, среди больных с полипами эндометрия в постменопаузе преобладали пациентки с продолжительностью менопаузы более 8–9 лет (χ2 = 127,4; p < 0,0001), что совпадает с данными P.G. Anastasiadis с соавт. [2].

Анализ репродуктивного анамнеза показал, что бóльшая часть пациенток реализовали свои репродуктивное планы, количество случаев первичного бесплодия было незначительным (n = 7). В отличие от постменопаузальных пациенток, частота выявления полипов у бесплодных женщин пременопаузального периода широко варьируется: в диапазоне от 3,8 до 38,5 % у женщин с первичным и от 1,8 до 17 % у женщин с вторичным бесплодием полип может быть причиной нарушения фертильности [10], однако частота и причина-следственные связи полипов у пациенток с первичными бесплодием в постменопаузе недостаточно исследованы.

Медицинский аборт с целью прерывания беременности (2 раза и более) использовали более 80 % больных (n = 132); каждая вторая пациентка (n = 70) с целью контрацепции применяла внутриматочную спираль; у каждой второй пациентки в анамнезе имелась пролиферативная патология матки, в частности, преобладала лейомиома (n = 68). Аденомиоз имели только 9 женщин. Встречались случаи нарушения менструальной функции (n = 15) с преобладанием обильных менструаций и альгоменореи (n = 7) (табл. 1).

По наличию жалоб при обращении к врачу (кровотечение, патологические выделения из половых путей, болевой синдром) все пациентки разделились на 2 группы: количество симптомных пациенток составило 58,9 ± 7,78 % (n = 92; χ2 = 78,01; p < 0,0001); асимптомное течение выявили в 41,03 ± 7,78 % случаев (n = 64; χ2 = 78,02; p < 0,0001). Таким образом, у пациенток постменопаузального периода с полипами эндометрия преобладало симптомное течение заболевания. Далее проведен анализ взаимосвязи случаев симптомного и асимптомного течения полипов эндометрия с длительностью постменопаузы (по системе STRAW+10), который показал, что наличие жалоб статистически значимо одинаково ассоциируется с длительностью постменопаузы как до 8 лет (стадии +1a, +1b и +1c), так и более 8–9 лет (стадия +2 по STRAW+10). Таким образом, статистически значимой взаимосвязи симптомного и асимптомного течения полипов эндометрия у пациенток в ранней постменопаузе (χ2 = 4,27; p = 0,039; отношение шансов (ОШ) – 2,095; доверительный интервал (ДИ) = [ 1,09; 4,03]) и в поздней постменопаузе (χ2 = 4,26; p = 0,04; ОШ = 0,477; ДИ = [ 0,25; 0,92]) не получено. Анализ случаев симптомного течения исследуемой патологии эндометрия в постменопаузе показал, что среди предъявленных жалоб преобладали кровянистые выделения из половых путей разной интенсивности – 27,56 ± 7,07 % (n = 43; χ2 = 47,6; p < 0,0001), что частично совпадает с литературными источниками [2][5][10]; боли надлобковой области живота – 24,36 ± 6,79 % (n = 38; χ2 = 41,02; p < 0,0001); патологические выделения из половых путей в виде водянистых белей – 1,28 ± 1,78 % (n = 2; χ2 = 0,5; p = 0,478). При этом случаи наличия водянистых белей ассоциировались с признаком малигнизации при морфологическом исследовании эндометрия (χ2 = 9,02; p = 0,003). Заслуживает внимания тот факт, что жалобы на кровянистые выделения статистически значимо ассоциировались с воспалением матки у больной в анамнезе (χ2 = 4,95; p = 0,026; ОШ = 2,83; ДИ = [ 1,21; 6,61]; отношение рисков (ОР) = 1,98; ДИ = [ 1,19; 3,29]), что имеет прогностически важное значение при обследовании и для терапии данной категории больных.

Результаты исследования показали статистическую значимость доли пациенток, уже имеющих удаление полипа в анамнезе, в частности, каждая третья пациентка (n = 47; 30,12 ± 6,78 %; χ2 = 55,18; p < 0,0001) перенесла полипэктомию, при этом при этом среди них в 8,0 % случаев было выполнено повторное удаление полипа, в 2,56 ± 2,5 % (p = 0,131) случаев имело место удаление полипов цервикального канала (рис. 1).

Статистический анализ результатов лабораторных и инструментальных методов обследования продемонстрировал, что при УЗИ органов малого таза в 50,00 ± 7,91 % (n = 78) случаев выявлялся полип эндометрия, а в 83,3 ± 5,89 % (n = 130) имелись сонографические признаки очаговой гиперплазии эндометрия, при этом толщина эндометрия в среднем не была выше 7,34 ± 1,67 мм (р < 0,0001); среднее значение размера полипов при УЗИ соответствовало 11,01 ± 0,95 мм (р < 0,0001).

УЗИ яичников не показало эхографических признаков патологических изменений, в частности, объем яичников у пациенток составил в среднем 3 см3, у больных в ранней постменопаузе – около 2,3 см3, в поздней – около 1,4 см3. Проведено сравнение правого и левого яичника в объёме: полученная разница не превышала 1,5 см3. В связи с постепенным угасанием гормональной функции яичников наличие единичных маленьких фолликулов в ранней постменопаузе нами не было расценено как патологический процесс; в группе пациенток в позднем постменопаузальном периоде таких случаев не было. Таким образом, сравнение результатов УЗИ яичников с полипами эндометрия у пациенток в постменопаузе не показало наличия специфических признаков, что совпадает с литературными источниками [2–5]. Среди всех изучаемых случаев полипэктомии морфологическое исследование продемонстрировало превалирование железисто-фиброзного полипа – 47,4 ± 7,9 % (n = 74; χ2 = 94,4; p < 0,0001) и в меньшей степени наличие фиброзного полипа – 17,95 ± 6,08 % (n = 28; χ2 = 28,6; p < 0,0001), наличие гиперплазии без атипии – 12,1 ± 5,17 % (n = 19; χ2 = 18,6; p < 0,0001) и случаев малигнизации (аденокарцинома) – 9,62 ± 4,66 % (n = 15; χ2 =13,7; p < 0,0001), что частично совпадает с данными S.L. Wethington с соавт., согласно которым до 95,4 % случаев полипов эндометрия являются доброкачественными, однако частоту выявляемой гиперплазии с атипией и малигнизацию авторы указывают до 1,3 % [5]. Таким образом, статистически значимо чаще выявляемым при УЗИ гиперпластическим процессом эндометрия после гистероскопии и морфологического исследования в нашем исследовании оказывался полип. Также примечательно, что все случаи гиперплазии эндометрия имели симптомное течение – ассоциацию с наличием кровянистых выделений из половых путей (χ2 = 5,45; p = 0,020; ОШ = 3,50; ДИ = [ 1,31; 9,35]), при этом у 9,62 ± 4,66 % пациенток имелись шансы и риски малигнизации (χ2 = 9,54; p = 0,020; ОШ = 10,8; ДИ = [ 2,14; 54,3]; ОР = 9,19; ДИ = [ 1,99; 42,6]) по сравнению с 12,1 ± 5,17 % случаев наличия симптома кровянистых выделений, но при отсутствии атипии при морфологии.

По индексу массы тела нормальные показатели были только у 23 человек (17,95 ± 6,07%); у 127 (82,05 ± 6,07%) имелись разной степени нарушения жирового обмена (χ2 = 28,6; p < 0,0001), в частности, предожирение выявлено у 36 женщин (23,08 ± 6,66 %; χ2 = 38,5; p < 0,0001), нарушение жирового обмена I (НЖО I) имели 50 человек (32,05 ± 7,38 %; χ2 = 57,2; p < 0,0001), НЖО II – 21 женщина (13,46 ± 5,4 %; χ2 = 20,4; p < 0,0001), НЖО III – 20 (12,82 ± 5,29 %; χ2 = 19,3; p < 0,0001), дефицит массы тела выявлен у 6 женщин (3,85 ± 3,04 %; χ2 = 4,25; p < 0,039); объем талии более 88 см имели 106 человек (67,95 ± 7,38 %; χ2 = 57,2; p < 0,0001). Таким образом, статистически преобладающее большинство больных имели нарушение жирового обмена, что совпадает с данными L. Nappi с соавт. [13] и O. Kacalska-Janssen с соавт. [30]. Особо отметим, что по результатам нашего исследования случаи НЖО II и III степени ассоциировались с симптомным течением полипов эндометрия (р = 0,048; р = 0,037); при наличии НЖО III у больной получены высокие шансы и риски формирования симптомного течения полипа в виде кровянистых выделений из половых путей (χ2 = 4,37; p = 0,037; ОШ = 3,09; ДИ = [ 1,16; 8,27]; ОР = 2,67; ДИ = [ 1,13; 6,32]), что не исключает влияния метаболических нарушений на патогенез эндометриальной патологии у пациенток данного возраста. В 149 случаях (95,5 ± 3,27 %; p < 0,0001) пациентки имели сочетанные патологии сердечно-сосудистой системы, эндокринной системы и органов пищеварения. Так, например, обращает на себя внимание высокая доля артериальной гипертензии (n = 111; 71,6 ± 7,15 %; χ2 = 169,8; p < 0,0001), ишемической болезни сердца (n = 26; 16,67 ± 5,89 %; χ2 = 26,2; p < 0,0001), что совпадает с литературными источниками [13], болезни желчного пузыря и желчевыводящих путей (n = 33; 21,15 ±6,46%; χ2 = 34,7; p < 0,0001), сахарного диабета 2-го типа (n = 32; 20,51 ± 6,39 %; χ2 = 33,46; p < 0,0001), синдрома желудочной диспепсии в виде хронического гастродуоденита (n = 18; 11,54 ± 5,05%; χ2 = 17,04; p < 0,0001), патологии щитовидной железы в виде гипотиреоза (n = 17; 10,9 ± 4,93 %; χ2 = 15,9; p < 0,0001), хронической воспалительной патологии почек и мочевого пузыря (n = 13; 8,33 ± 4,37 %; χ2 = 11,56; p < 0,001). При наличии артериальной гипертензии (АГ) у больной получены высокие шансы и риски формирования нарушения углеводного обмена (χ2 = 4,070; p = 0,044; ОШ = 3,37; ДИ = [ 1,11; 10,27]; ОР = 1,27; ДИ = [ 1,08; 1,55]); среди тех, кто имел АГ, преобладали пациентки с НЖО II (χ2 = 4,92; p = 0,026; ОР = 1,39; ДИ = [ 1,2; 1,62]). Заслуживает внимания, что пациентки, которые во время репродуктивного периода имели нарушение менструации в анамнезе (гиперменструальный синдром, анемию), в дальнейшем имели больше шансов по развитию артериальной гипертензии в постменопаузальном возрасте (χ2 = 3,82; p = 0,05; ОШ = 0,30; ДИ = [ 0,1; 0,89]).

Анализ результатов исследования крови показал, что у 37,82 ± 7,67 % (n = 59, χ2 = 70,1; p < 0,0001) женщин имеется повышение уровня общего холестерина (выше референтных значений, более 5,3–6,0 ммоль/л), повышение ХС-ЛПНП (выше референтных значений, более 2,1–4,7 ммоль/л) – у 8,97 ± 4,52 % (n = 14; χ2 = 12,64; p < 0,001), повышение трансаминаз: АЛАТ – у 8,97 ± 4,52 % (n = 14; χ2 = 12,64; p < 0,001) и АСАТ – у 7,74 ± 4,24% пациенток (n = 12; χ2 = 10,49; p < 0,001). Значения глюкозы выше референтных получены в 32,69 ± 4,52 % случаев (n = 51; χ2 = 58,6; p < 0,001); анализ крови для выявления СА-125 показал увеличение только у 2 пациенток (1,28 %), и это ассоциировалась с наличием водянистых выделений из половых путей (χ2 = 9; p = 0,003). Пациентки в 37,18 ± 7,64 % (n = 58; χ2 = 68,1; p < 0,0001) случаев имели количество лейкоцитов более 50 в поле зрения и много эпителиальных клеток при микроскопии мазков из влагалища, при этом у 17,51 ± 5,39 % (n = 28; p < 0,0001) обнаружен мицелий грибка. Таким образом, почти каждая вторая-третья пациентка с полипом эндометрия в постменопаузе имела воспалительные изменения во влагалище и половина из них – сочетанную грибковую инфекцию; случаи вагинита статистически значимо ассоциировалась с симптомным течением полипов, в частности, с наличием боли в надлобковой области живота (χ2 = 6,048; p = 0,014; ОШ = 2,7; ДИ = [ 1,28; 5,72]; ОР = 1,76; ДИ = [ 1,19; 2,61]).

Результаты исследования ОАМ у пациенток преимущественно соответствовали нормальным значениям, только в 7 (4,49 %) случаях была выявлена глюкозурия.

У пациенток с полипами эндометрия в постменопаузе выявлена высокая частота нарушения жирового обмена – более 80 % имели разной степени изменения массы тела, каждая третья пациентка страдала от нарушения углеводного обмена, 70 % обследованных имели паталогическое повышение артериального давления, что не исключает их роль как фоновых процессов, запускающих каскад реакций, приводящих к развитию гиперпластических заболеваний матки.

По данным нашего исследования, полипы эндометрия чаще образуются у пациенток позднего постменопаузального возраста, которые не страдали от нарушения фертильности, использовали преимущественно внутриматочные контрацептивы, имели отягощённый анамнез по воспалительной патологии матки и ее придатков. Кроме того, большинство пациенток перед оперативным вмешательством имели признаки воспалительного процесса во влагалище с необходимостью в санации, поэтому не исключается, что образование полипов может быть результатом хронического воспалительного процесса, который приводит к активации ангиогенеза, патологической пролиферации и повреждению клеток эндометрия активными тучными клетками.

Результаты нашего исследования показали, что по клиническому течению данная патология эндометрия протекала одинаково с преобладанием симптомов у женщин в ранней и в поздней постменопаузе, преобладали кровянистые выделения из половых путей и боли. Однако только кровянистые выделения статистически значимо ассоциировались с воспалением матки у больной в анамнезе, что может иметь важное значение в постоперационном периоде ведения больных.

С учетом высокой частоты соматических и гинекологических патологий в анамнезе пациенток постменопаузального периода можно относить к особой когорте больных, имеющих высокую коморбидность, что, в свою очередь, может являться одним из ключевых факторов развития гиперпластических процессов в органах репродуктивной системы. Полученные результаты показали наличие взаимосвязи между образованием полипов эндометрия у пациенток в постменопаузе с отягощённым гинекологическим и соматическим анамнезом, но для подтверждения клинико-прогностической ценности выявленных факторов, необходимы дальнейшие исследования.