Жильнио Екатерина Юрьевна
410012 Саратов, ул. Большая Казачья, д. 112; 410017 Саратов, ул. имени Хользунова А.И., д. 19
Ekaterina Yu. Zhilnio - MD.
112 Bolshaya Kazachya Str., Saratov 410012; 19 Kholzunov A.I. Str., Saratov 410017
Салов Игорь Аркадьевич - д.м.н., проф.
410012 Саратов, ул. Большая Казачья, д. 112
Igor A. Salov - MD, Dr Sci Med, Prof.
112 Bolshaya Kazachya Str., Saratov 410012
Наумова Юлия Владимировна - к.м.н.
410017 Саратов, ул. имени Хользунова А.И., д. 19
Iuliia V. Naumova - MD, PhD.
19 Kholzunov A.I. Str., Saratov 410017
Introduction. Endometriosis affects about 10 % of reproductive age women and is characterized by a chronic relapsing course. The probability of endometriosis relapse following disease surgical treatment remains very high, which underlies a need to propose reliable, personalized approaches predicting relapse risk for choosing optimal methods to prevent relapse development.
Aim: to develop a personalized approach for assessing probability of emergence and measures to prevent ovarian endometriosis relapse following surgical intervention.
Materials and Methods. The prospective study examined 148 patients with unilateral endometrioma following surgical treatment; subsequently, the patients were divided into two groups. The main group consisted of 59 patients with endometriosis relapse, the control group included 89 patients without relapse. To create a model for predicting endometriosis relapse, there were used variables referred to categories A, B and C evidence, which increase a risk of developing post-surgery endometriosis. Treatment adherence was assessed using the AQ-25 questionnaire, the stress level – according to the Holmes-Rage method. The relative risk (RR) calculation was used while model constructing.
Results. Assessing RR magnitude, there was quantitated a significance of qualitative predictors for endometriosis relapse showing that in case smoking it was 2.4, stress – 2.0, young age (under 25 years) – 2.4, treatment adherence – 3.2, incomplete removal of endometriosis foci – 3.1, and also depended on body mass index (RR = 1.6). Relapse occurred in 18 patients during the first year post-surgery coupled to the maximum number (8.4 ± 0.5) of risk factors. During the following year, 13 new relapse cases were detected coupled to 5.3 ± 0.4 risk factors. During the third year of observation, the number of relapses increased by 12 cases, and the number of risk factors not exceeding 4.6 ± 0.2. Based on the data obtained, the risk index (RI) = n×x (conventional units) was introduced to develop a quantitative approach to assessing the specific timing of relapse development over 4 years taking into account the adverse impact of "n" risk factors on the body over "х" years.
Conclusion. In a personalized approach for assessing the risk of endometriosis relapse, the significance of evidence-based medicine qualitative predictors requires quantitative clarification. The proposed RI allows predicting specific relapse timing with > 80 % reliability. The proposed method allows synchronizing intensified preventive measures together with the period of maximum risk of disease development.
Введение. Эндометриоз поражает около 10 % женщин репродуктивного возраста и характеризуется хроническим рецидивирующим течением. Вероятность рецидива эндометриоза после хирургического лечения заболевания остается очень высокой, что диктует необходимость разработки надежных персонализированных подходов к выбору оптимальных методов профилактики рецидивов, основанных на прогнозе риска их развития.
Цель: разработать персонализированный подход к оценке вероятности развития и меры профилактики рецидива эндометриоза яичников после хирургического лечения.
Материалы и методы. В проспективное исследование включены 148 пациенток с эндометриомой одного яичника после хирургического лечения; в последующем пациентки были разделены на 2 группы. Основная группа состояла из 59 пациенток с рецидивом эндометриоза, контрольная группа включала 89 пациенток без рецидива. Для построения модели прогнозирования рецидива эндометриоза использовались показатели, наличие которых с позиций доказательной медицины категории А, В и С увеличивают риск развития эндометриоза после операции. Приверженность лечению оценивалась с помощью опросника «КОП-25», уровень стресса – по методике Холмса-Раге. При построении модели использовался расчет относительного риска (англ. relative risk, RR).
Результаты. Проведена количественная оценка значимости качественных предикторов развития рецидива эндометриоза по величине RR. Его значение при наличии курения составило 2,4, стресса – 2,0, в молодом возрасте (менее 25 лет) – 2,4, при приверженности лечению – 3,2, неполном удаления очагов – 3,1, а также зависело от индекса массы тела (RR = 1,6). В течение первого года после операции рецидив произошел у 18 больных на фоне максимального числа факторов риска (8,4 ± 0,5). В течение последующего года было выявлено 13 новых случаев рецидива при наличии 5,3 ± 0,4 факторов риска. В ходе третьего года наблюдения число рецидивов увеличилось на 12 случаев, а количество факторов риска у больных не превысило 4,6 ± 0,2. На основании полученных данных для разработки количественного подхода к оценке конкретных сроков развития рецидива в течение 4 лет был введен индекс риска (англ. risk index, RI) = n×х (усл. ед.), учитывающий неблагоприятное воздействие «n» факторов риска на организм в течение «х» лет.
Заключение. При персонализированном подходе к оценке риска развития рецидива эндометриоза значимость качественных предикторов с позиций доказательной медицины требует количественного уточнения. Разработанный индекс RI позволяет с надежностью более 80 % прогнозировать конкретные сроки рецидива. Предложенный метод позволяет синхронизировать повышение активности профилактических мер с периодом максимального риска развития заболевания.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.